Сунув бумаги в сумку, советник почти бегом покинул свои покои…

Назад он вернулся лишь поздно ночью, измотанный сверх всяких пределов. И только тогда узнал, что коротышка, назвавшийся странным именем Дрю, умер два часа назад.

Глава 4. Северные рубежи

Каменный зал вызывал странное, двойственное впечатление. В Ордене такую отделку сочли бы безвкусной, но здесь, в Торнгарде, столице Империи Минг, были иные нравы Лепные барельефы, ковры и разноцветные витражи, обманывающие глаз и превращающие дневной свет в веер цветных лучей, здесь были не в чести. Зато развешанное по стенам оружие было гораздо ближе северянам. И при первом же взгляде становилось ясно, что топоры, мечи и копья, «украшающие» сложенные из массивных каменных блоков стены и колонны, отнюдь не парадное оружие. Выщербленные лезвия, истертые мозолистыми ладонями воинов оплетки рукоятей, изрубленные щиты  — все это было боевым оружием. И не просто боевым — повесить свой меч на стену Зала Славы, расположенного в императорском дворце, мог не каждый. Но каждый, кто считал себя воином, мечтал о такой чести.

Эти стены видели разных людей — послов и рабов, мудрецов и шутов, героев, явившихся за наградой, и трусов, которых приводили сюда, дабы они получили плату иного рода. Пол, выложенный красным мрамором, с одинаковым равнодушием принимал на себя и потоки вина, и потоки крови. А стены отзывались эхом и на здравицы в честь Императора Минга, и на вопли тех, чья жизнь, волею того же Императора, подошла к мучительному концу.

Сейчас зал был почти пуст  — и потому негромкие голоса двух собеседников разносились меж каменными стенами гулким, немного пугающим эхом. Один из этих двоих  — могучего телосложения мужчина в тяжелой, совсем не церемониальной кольчуге и длинном плаще, край которого был оторочен странным, белым с черными оспинами, мехом, — мог бы, пожалуй, считаться красивым. Ему часто говорили об этом — и те, кто надеялся получить за эти слово золото или иные блага, и те, кто хотел хотя бы сохранить свою жизнь. У первых еще были шансы достичь желаемого, у вторых их не было  — Император Явор Герат Седьмой никогда не прощал тех, кто провинился перед ним или перед Троном… что было, в общем, одно и то же.

Второй был очень стар. Уже одно это говорило о том, что сей человек обладает недюжинным умом и поистине кошачьей изворотливостью. Столь долго избегать губительного гнева Императора удавалось немногим. На нем был длинный халат из драгоценного в этих краях арделлитского шелка — и это было неудивительно. Желтая кожа и узкие глаза человека сразу выдавали в Первом Советнике Ютанге Ши уроженца восточных провинций Арделлы. Седые волосы, реденькая борода, не заслуживающая этого громкого названия, кожа, испещренная глубокими морщинами, невероятно длинные ногти  — не изящные, как у женщин, а кривые желто‑коричневые… все это производило весьма отталкивающее впечатление. Но Император ценил своего Первого Советника не за внешность.

— Что ты намерен показать мне? — Голос Императора заметался между стенами, говорить тихо он умел, но не любил. Считается, что шепот монарха должен быть услышан даже глухими… но Явор Герат Седьмой не считал нужным сдерживать мощь своего баса.

— Вот, посмотрите на это, Ваше Величество. — На сморщенной ладони старого арделлита лежало кольцо — простенький золотой ободок, сделанный без особых изысков, с плохо ограненным осколком синего камня, кое‑как вплавленным в металл.

— Ютанг, ты испытываешь мое терпение, — рыкнул Император, бросая на советника раздраженный взгляд. — Я вижу лишь паршивое колечко, не стоящее даже золота, из которого оно сделано.

По телу старика пробежала чуть заметная дрожь. Уже много лет он понимал, что его жизнь висит на волоске и что любой неосторожный шаг или слово могут стать для нега последними.