От колонны мингов отделился один из воинов, выехал вперед, нисколько не опасаясь тут же получить тяжелый арбалетный болт в грудь… демонстрируя тем то ли свою отвагу, то ли презрение к ополченцам‑стрелкам — мол, те и в забор не попадут. Несколько лиц обернулись к Шенку, моля дать команду. В какой‑то момент и сам темплар подумывал о том, что стоит махнуть рукой — и на одного врага станет меньше. Но сдержался — это было подло и недостойно. Всегда и везде парламентер неприкосновенен. Пусть даже и среди мингов, и среди кейтианцев находились командиры, что ни в медную монету не ставили белое знамя переговоров.

— Эй, сброд! — заорал, надсаживаясь, всадник, словно в насмешку сняв шлем. Светлые, почти белые волосы рассыпались по плечам, столь же светлая ухоженная бородка придавала лицу странное, ироничное выражение. — Кто у вас командует? Говорить буду.

— Его зовут Регнар, — шепнул Леграну одноглазый. — А кличут Снежным Барсом… Вот же не думал, что этот ублюдок еще жив. Когда‑то готов был об заклад побиться, что эту сволочь свои же прирежут.

— Правильно сделал, что не стал спорить, проиграл бы, — тихо ответил Шенк, а затем, повысив голос и надеясь, что не сорвется на фальцет, крикнул в ответ: — Я командую, Регнар. Что скажешь?

— О как! Стало быть, меня и в этой глуши знают… — осклабился седой. Затем приложил ко лбу ладонь, всмотрелся, и ухмылка стала еще шире. — Кажется, сегодня мой счастливый день. Мне знакома эта волосатая рожа. Никак сам Отек? Вот так удача! Рад, рад… А ты, длинный, небось темплар?

— И что с того? — усмехнулся Шенк, надеясь, что голос его звучит холодно и надменно.

— Разреши, я сверну ему шею, — прошипела за его спиной Синтия.

— Рыцарь Света, надо же! — снова ощерился седой. — Стало быть, так… если бросите оружие, позволю убраться восвояси. Не всем, конечно, — это одноглазое пугало останется, по нему уж давно петля плачет. Ну и алый, конечно. Остальные могут убираться хоть к демонам в зубы. Я сегодня добрый. На размышления даю половину часа.

Он рванул поводья, поворачивая жеребца — здоровенную вороную тварь, ничуть не меньше Грома. А затем вонзил чудовищу шпоры в бока и понесся к замершим вдалеке всадникам.

— Какие будут мысли? — будничным, нарочито спокойным тоном спросил Шенк.

— А что тут думать‑то? — пренебрежительно отозвался Штырь, у которого только что обнаружилось имя. — Я такие веши и раньше видел. Известная тактика: люди сложат оружие, и затем всадники перебьют всех, до последнего человека. Или вы верите в благородство минга?

— Я не настолько наивен, — покачал головой Легран. — Вряд ли они нас опасаются, скорее просто не хотят терять бойцов.

— Надо драться! — почти выкрикнула Синтия, и ее тонкая рука сжала рукоятку меча, который в руках того же Штыря показался бы не более чем длинным кинжалом. Мысленно Шенк усмехнулся… в руках вампирочки смертоносным могло оказаться что угодно, хоть нож, хоть спица… Да она и сама по себе была оружием. А в своем стремлении защитить темплара она готова была пройти по трупам.

— Остынь, девочка, — прогудел Штырь. — Конечно, будем драться… так просто им баррикаду не преодолеть. Так что мы им еще крови попортим,

— Эй, командир! — раздался жизнерадостный молодой голос, и Шенк обернулся.