Я сидел до последнего. Тесты чисто индивидуальные, приглашают всех по одному, так что смысла спешить не было. Я просто читал новости, которые мне были интересны: про программы, которые ускорили обработку данных в жилых модулях, про то, как смогли синхронизировать работу базового реактора первого уровня с прогрессивным реактором второго уровня, что считалось невероятно трудным из-за нестабильности в работе второго. Наука — вот что мне нравилось.

— Переживаешь из-за теста? — сел за соседнюю парту учитель.

— Не особо, — мотнул я головой. — Скажут, что рейнджером мне не быть, так как телосложением не в отца пошёл, а больше по маминой линии. Там дед тоже худой был, дистрофик, как меня физрук называет. А сёрфером… ну, после истории с отцом слабо верится, что у меня процент синхронизации будет выше, чем у него.

— Знаешь, Ник, мне мой дед всегда говорил, что надежда умирает последней, — похлопал он меня по плечу. — А он был свидетелем появления Тумана, был в одной из групп, на ком вообще создавали прообраз современного вирта Тумана. Так что, учитывая, что мы все живы, что их работа была не просто так, я склонен ему верить.

— Но ведь не только те, кто покорял вирт и отключал Расщеплённого, были важны! Кто-то же был за их спинами! Кто-то же создал всё это, что называется Реатум! — сжал я кулаки, смотря в лицо учителю. — И почему их почти не вспоминают, тех, кто всё это разрабатывал⁈ Кто позволил нам жить тем миром, как мы живём сейчас⁈

— Ты неглупый парень, — улыбнулся он мне. — Думаю, рано или поздно поймёшь. Да, были люди, которые позволили появиться системам погружения, системам синхронизации с электромагнитными потоками Тумана… но, поверь, те, кто должен это знать, — знают.

— Но они же герои!

— Имена многих героев не озвучиваются, — чуть серьёзнее и строже сказал мистер Кроул. — Назови мне хоть трёх генералов рейнджеров, кто тогда пробивался к первому кластеру Расщеплённого, чтобы уничтожить его вычислительные мощности.

И взгляд его был строг. Его требование, по сути, невыполнимо. Все мы знаем, что их было пять. Но в истории упоминается только одно имя — Георгия Бортыша. Остальные почему-то засекречены. Почему? Никто не знает, не понимает. Часто из-за этого в школах жаркие споры — пару раз даже ботаны из параллельного класса чуть не подрались. Выглядело это забавно.

— Ну вот, видишь, — мягко проговорил учитель. — Не всё нам положено знать. Что нам Город даёт, тем мы и должны пользоваться. И взамен Город просит малого — пройти тест и посмотреть, кто в будущем сможет стать рейнджером, а не просто обслуживающим персоналом в городе, либо сёрфером, а не просто, — скривил он своё лицо, — игроком.

— Но при этом в качестве игроков нам предстоит в течение четырёх лет, начиная с сегодня, минимум по четыре часа проводить в этом вирте! — возмутился я. — Вот зачем?

— Честно, я тоже не понимаю этого закона, — пожал он плечами. — Граждан с третьим уровнем гражданства вообще настоятельно просят не подключаться к вирту, так как их реальная работа важнее. Но всем надо как-то развлекаться. А с учётом того, что там много неаватаров…

— Кого? — смутился немного я.

— Это вам расскажут уже на специальных занятиях старшей школы, — улыбнулся преподаватель. — Пока не вникай. Знай, хоть ты и не отличник, но на самом деле способный малый. Просто не ленись — и у тебя всё получится.

— К чему это? — встал я синхронно с учителем.

А тот в ответ постучал пальцем по виску. На моём лице появилась улыбка, а в его очках я заметил, как блеснули мои зелёно-голубые глаза — отличительный признак того, что имплантат работает, нейроинтерфейс синхронизирован со зрительной системой почти на сто процентов.