Изменения случились и в хозяйстве Виктора Макарова. Весь производственный комплекс перешёл под юрисдикцию Управления Делами Президента, а армия лишь охраняла важный объект. Впрочем, военные делали это от души и на совесть, потому что новые истребители, а также летающие машины уходили в армию десятками, и одно появление в воздухе пары МиГов, разгоняло все военные машины других государств как метлой. Как минимум потому что ударная волна, которая образовывалась от летящего на гиперзвуке истребителя могла просто разрушить обычный самолёт, в во-вторых потому что новые истребители не были видны на радарах, и только огненное облако плазмы вокруг корпуса, сообщало о том, что это не мираж.

К концу двадцать первого века, мир уже был поделён на тех, кто уже получил военное или экономическое прикрытие от всеобщих демократов, и на тех кто никак не мог вырваться из удушающих объятий евроамериканцев.

Те же кто решался на побег, быстро оформляли документы на присоединение страны к АЗЕС, где политику определяли Китайская Республика и Россия.

И тут новые истребители сразу сказали своё веское слово, потому что Су-122 разгонявшийся до десяти тысяч километров в час, за пару часов мог быть уже на другой стороне Земли, и рассказать всем заинтересованным лицам, о том, что этот огород отныне возит урожай новым хозяевам.

В результате всего что случилось, полковник Макаров отчитывался уже не перед своим, теперь уже бывшим командиром, а перед странным дядечкой, которого ему представил сам Президент, в качестве начальника. Генерал-майор Сергей Валентинович Скворцов был сухощав, подвижен, молчалив, и имел интересную привычку носить светлые костюмы от Тома Форда.

Вопросы он задавал короткие, но ответы выслушивал любой длительности и никогда не прерывал Виктора, даже если тот начинал рассказывать, например, о рангах управляющих сетей в производственных комплексах тагорцев.

Пару раз они даже выезжали на завод, где Виктор провёл его по цехам где кроме него ещё никто не бывал, показав даже спрятанный на километровую глубину реактор.

Генерал постоянно спрашивал обо всём, много шутил, интересовался бытовыми условиями самого Макарова, и вообще вёл себя как добрый дядюшка приехавший к племяннику в пионерский лагерь.

— Но вы ведь не всё мне показали? — С доброй улыбкой патологоанатома спросил генерал Скворцов, и Виктор утвердительно кивнул.

— Конечно. Есть в комплексе огромное количество мест куда вход запрещён всем кроме обладателей чипа с действующей меткой безопасности, и несколько мест куда вход закрыт даже мне. Например, зал преобразователей плазмы в тёмную энергию. Ну или в эфир, если хотите. Это просто опасно, как например вход в горячую зону реактора. А вот, например, посещение аппаратного зала где находится мозг местного цифрового разума, для меня не закрыт, но там столько барьеров безопасности, включая биологические, что я туда ни разу не спускался. Просто незачем. А все производственные площадки вы видели, как и линии сборки роботов, от самых мелких до самых крупных. — Лицо Виктора было спокойно и расслаблено.

— Вы же у Петра Григорьевича учились? — Вдруг спросил генерал, имея в виду обучение Виктора во внутренней школе ГРУ. Естественно отвечать на такой вопрос не требовалось, да и не интересовал ответ Скворцова. Скорее он констатировал тот факт, что если Виктор захотел чего-то спрятать, помешать ему вряд ли возможно. Но смысл послания был прост: «Мы опасаемся, что ты играешь скрытую партию, и не зная её не можем планировать дальнейшие шаги.»

Виктор усмехнулся.

— Знаете, Сергей Валентинович, страна тщательно отбирает нас, а после долго и вдумчиво учит разным непростым наукам, где есть место и ядам, и искусству соблазнения, и даже городской архитектуре.