— Тогда скажи этому вонючему спику: до свидания, Бэби. Давай, я хочу услышать это. Ты будешь работать со мной, Смайлер, если у тебя найдется достаточно мужества.

К этому моменту почти все танцы прекратились, и гости собрались в полукруг, наблюдая за разворачивающимся представлением.

Смайлер огляделся вокруг, потом кинул быстрый взгляд на Окасио, по-прежнему не отрываясь смотревшему на чернью тиски, сдавившие его кисть. Еще раз осмотревшись по сторонам, Смайлер уставился на Бэба.

— Ладно, детка. Я согласен. Да. Теперь я свободен так же, как и ты.

— Ты слышал это, Алли? — тихо спросил Бэб. — Теперь убирайся отсюда. Беседы с леди — не твоего ума дело, ясно? Иди и поищи ту белобрысую шлюху, с которой ты спал последние месяцы. Вперед, Бэби. — Он с отвращением отбросил от себя ладонь Окасио, словно тот был болен проказой.

В поднявшемся гвалте Дайна услышала, как позади нее Трип, вздохнув, сказал:

— Бэб, дружище. Ты настоящий мужик с яйцами.

— Брось, — ответил Бэб, выбираясь из центра столпотворения. — Яйца тут ни при чем. Но ни один ублюдок больше не сможет учить меня. Я покончил с этим раз и навсегда, понятно? Я больше не потерплю ничего подобного, и все. Я могу смириться с разным дерьмом, когда речь идет о бизнесе, однако этот козел плохо кончит в самом недалеком будущем. — Опустив глаза, он увидел все еще открытый нож в руке друга.

— Че-о-орт! — протянул он. — Теперь ты понимаешь, о чем я говорю. Мне не следовало встревать и мешать тебе всадить свою игрушку в эту недоношенную свинью! — Он улыбнулся и, обняв одной рукой Дайну, другой дружески хлопнул Трипа по спине. — Проклятье! — вскричал он. — Давай веселиться!

— Что, черт возьми, случилось с тобой? — поинтересовался он, заглянув в открытое окно со стороны правого переднего сидения: вечером над Лос-Анджелесом прошел небольшой дождь, и Дайне пришлось поднять верх. Девушка молча повернула голову и посмотрела на Рубенса. — Подвинься. Я сяду за руль.

Она уступила без малейшего возражения и, прислонив голову к дверце, ждала, пока он забросит чемоданы на заднее сидение и заберется в салон. Усевшись на водительское место, он притянул Дайну к себе. Их губы встретились, но она все же успела сказать:

— Ты должен был оставить мне свой номер, — прежде чем зарыться лицом в его плечо и, крепко обняв, прижаться к нему. У Рубенса хватило ума некоторое время не говорить ничего. Где-то сзади раздавались пронзительные звуки автомобильных гудков; мимо с шипением проносились машины, спешившие в город. Уже стало довольно холодно.

Наконец, она выпустила его из своих объятий.

— Сегодня на рассвете погибла Мэгги, — ее голос звучал странным и чужим. — Ее убили.

— Убили? Как? Кто?

Она поведала Рубенсу все, что знала сама.

— Меч в кровавом кольце, — задумчиво повторил он, когда Дайна рассказала о том, что Бонстил обнаружил сбоку на колонке. — Ты уверена?

Дайна кивнула.

— А в чем дело?

— В том, что в прошлом году были совершены два особо злодейских и мрачных преступления в Сан-Франциско, а после Нового года еще два или три в Орандж Каунти. И в каждом случае на трупе жертвы или возле него находили тот же самый знак, нарисованный кровью.

Дайна вздрогнула.

— Я чувствовала, что лейтенант не сказал мне всего, что знал.

— Дайна, как ты сама узнала о случившемся?

— Я была вместе с Крисом вчера вечером. Он так обкурился, что мне пришлось везти его домой: сам бы он не добрался.