— Счастлива? — повторила Эрика вслед за собеседницей. Однако это было не просто эхо, но наполненное новым смыслом привычное понятие. — Ты имеешь хоть какое-нибудь представление, liebchen, что значит порвать со своим прошлым? Пойми меня правильно, я не имею в виду просто бегство, а полное отречение: забыть, поклясться не вспоминать его никогда — вот что это значит. — Она разом выпустила из легких целое облачко сизого едковатого дыма. — Ты можешь понять это?

Дайна не сводила с нее широко открытых глаз.

— Не знаю, — ответила она. — Думаю, да. Эрика вновь одарила ее той же странной, леденящей улыбкой.

— Нет, liebchen, не можешь. Никто не может, за исключением... за исключением тех, кто достиг этого сам.

— Ты говоришь и о себе тоже?

— О, да. — Улыбка не сходила с лица Эрики, и Дайна почувствовала, что ее уже начинает трясти. — И о себе. Видишь ли, со мной, вообще, особый случай. Довольно уникальный. Я убежала от всего и очутилась на обратной стороне мира и теперь, да, я счастлива, потому что стала тем, кем хотела.

Наступило молчание, на сей раз более продолжительное. Однако Дайна все же не могла удержаться от вопроса.

— И чем же именно?

В этот момент их ушей достиг взрыв аплодисментов, длившийся довольно долго. Эрика поднялась и одела вокруг горла острый воротничок. Васильковые громадные глаза невинно взглянули на Дайну; коралловые губки отворились.

— Нулем, liebchen. Полным ничтожеством. Она выпорхнула на сцену в то самое мгновение, когда за кулисами появилась вспотевшая и растрепанная Дениза.

— Господи, вот это толпа! — Натянув рубашку, она села и вытряхнула сигарету из пачки. — Привет, малышка! Видала представление?

— Большую часть, — ответила Дайна.

— Тебе никогда не надоедает, верно?

— Угу.

Дениза, улыбнувшись, вытерла пот со лба.

— Это хорошо. Я имею в виду, то, что набираешься всего. Нет, — она подняла ладонь, — я не призываю тебя стать одной из нас. Наоборот, пока Бэба нет поблизости, я хочу сказать тебе, брось ты все это к чертовой матери.

— Я что-то не вижу, чтобы ты сама бросала все это.

— Нет, но я другое дело.

— Не понимаю, почему.

— Видишь ли, милочка, я все здесь люблю. К тому же я появляюсь и ухожу, сама распоряжаясь своим временем. Это хорошо, но я вынуждена возвращаться, так как должна работать во время, свободное от занятий в Нью-йоркском университете. Этот курс «Пи-Эйч-Ди» ужасен... — Она посмотрела на Дайну. — Ты не понимаешь — Нет, да и с чего бы?

— Но мне кажется, я понимаю. Я думаю, что я по той же самой причине здесь и... с Бэбом. Просто потому что, возвращаясь домой, я чувствую себя... по-другому.

В первое мгновение Дениза не ответила ничего, потом, протянув вперед руку, сказала:

— Иди сюда, милочка. — Она погладила Дайну по спине. — Знаешь, а ты права. Да. Но все же... — Ее глаза затуманились. — Все же, — повторила она, наклоняясь вперед и целуя Дайну в лоб, — то, что ты видишь здесь — всего лишь волшебный сон.

Улыбнувшись, она похлопала Дайну пониже спины.

— Ну, теперь иди, — сказала она низким голосом. — Я вернусь завтра, — Дайне не хотелось уходить.

— Ты уйдешь или нет? Мне надо учиться.

— А, — произнес Марти, разглядывая Дайну сквозь двухфокусные линзы очков. — Я так и думал, что ты придешь сегодня.