Найджел, забыв про Тай, подался вперед всем телом и ухватился за верхний край стеклянной перегородки между передними и задними сидениями.

— Давай, детка, — повторял он точно заведенный. — Ну же, снимай их!

— Она и впрямь собирается это сделать, — заметил водитель.

— А ты подбодри ее, черт возьми! — возбужденно ответил Найджел.

Все пассажиры лимузина, не отрываясь, следили за действием девушки. Той наконец удалось расстегнуть молнию и джинсы стали медленно сползать вниз, открывая бедра. Между тем вокруг уже разгорелась настоящая рукопашная схватка. Машина раскачивалась из стороны в сторону, подаваясь то вперед, то назад, а град ударов, сыпавшихся на крышу и борта, звучал как необузданный, первобытный ритм, сопровождающий воинственные пляски дикарей.

— Господи!.. — едва вымолвил шофер.

— Взгляни-ка, — ухмыляющийся Найджел походил на кота. — У нее под штанами ничего нет.

Спустив джинсы настолько, что стали видны волосы на лобке, девушка продолжала иступленно тереться о стекло, а затем, растопырив два пальца в виде буквы V, принялась мастурбировать.

— Эй! — Найджел толкнул Силку в плечо. — Затащи ее сюда, дружище! Ха-ха! Тай молча отвернулась. Водитель надавил на гудок.

— Что ты делаешь? — Найджел беспокойно ерзал на сидении, чуть не прыгая от возбуждения. — Не мешай ей. Посмотри, как она тащится.

— Ей сейчас ничего не может помешать, — прокряхтел водитель в ответ, продолжая сигналить.

Пронзительные гудки утопали в невероятном реве: толпа продолжала штурмовать машину. Энергия, высвобожденная на концерте, была еще далеко не исчерпана. Чудовище, выпустившее ее на волю, защищенное сталью и небьющимся стеклом, пребывало в безопасности, хотя и весьма относительной, ибо кто знал, сколько этой энергии еще осталось.

Стекла задрожали. Сидевшие в салоне автомобиля скорее увидели, нежели услышали вопли толпы, получив тем самым отдаленное впечатление о кошмаре снаружи.

Девушка, развлекавшая себя перед лобовым стеклом, куда-то исчезла, уступив место сразу четырем другим: время индивидуальностей кончилось. Теперь власть находилась в руках у стада, и Дайна подумала о Вудстоке и о другой, ушедшей в прошлое, эпохе, когда само понятие войны между поколениями было неизвестно.

Мельтешащие руки и ноги, выпученные глаза, вихрь одежды, тяжелое живое покрывало из тел... Они оказались погребенными в объятиях толпы. Все, что им оставалось делать — сидеть и завороженно наблюдать за разворачивающимся у них на глазах действом, как за неизбежным, хотя и непредсказуемым, происшествием. Они впитывали его в себя, но сами даже не пытались предпринять что-либо.

— Знаете что? — Найджел поочередно оглядел всех своих спутников. — Знаете что? — Подняв руки, он уперся неуклюжими вспотевшими ладонями в упругую ткань, которой был обтянут потолок лимузина. — Это все сотворили мы. — Его глаза округлились. — Да! Да, да, да!

Он запрыгал от восторга вверх-вниз, как резиновый шарик. Потом, все еще прыгая, он надавил одним пальцем на рычажок. Боковое стекло опустилось, и Найджел высунулся наружу, скорчив ужасную, свирепую физиономия. Он издал леденящий вопль, и ошеломленная толпа, отпрянув назад от машины, рассыпалась и стала в страхе разбегаться.

Считанные мгновения спустя раздался вой полицейской сирены.

Вся задняя часть «Лав-из-э-ликвид» была отгорожена фиолетовыми шелковыми лентами, закрепленными на латунных столбиках. Она представляла собой, вознесенный на высоту двадцать пятого этажа, балкон, с одной стороны которого располагался невероятных размеров бар, отделанный светлым деревом.