За время ее отсутствия в городе напротив той афиши, что рекламировала новую ленту Редфорда, была выставлена новая. Берил вела машину по бульвару Сансет настолько медленно, насколько это ей удавалось, давая Дайне максимум времени на разглядывание гигантского плаката.

Изображение на этой афише нельзя было назвать обычным для такого рода случаев. Оно состояло из двух огромных голов. Левая принадлежала прелестной женщине с волосами медвяного цвета и темно-синими глазами. Чувственные, чуть припухлые губы женщины были приоткрыты, точно она собиралась шепнуть какие-то нежные слова на ухо своему возлюбленному. На ее чертах застыло выражение почти детской невинности.

Лицо, изображенное на правой части афиши, было суровым и решительным. Взгляд этой женщины, казалось, пронзал туманную дымку над Голливудом, проникая даже в самые укромные уголки. В нем ясно читались несгибаемая воля и мужество.

И то, и другое изображения являлись портретами Дайны. Или, точнее, Хэтер Дуэлл.

— Господи! — изумленно выдохнула Дайна. — Кому это пришло в голову?!

Берил, нахмурившись, надавила на гудок, пугая молоденькое белокурое создание в шортах, пересекавшее бульвар на роликовой доске, и осведомилась.

— В чем дело? Тебе что-то не нравится?

— Наоборот, я в восторге! — Дайна высунула голову из машины. — Просто мне казалось, что в студии нет никого, у кого хватило бы воображения создать нечто подобное.

— Так оно и есть. Рубенс пригласил Сэма Эмшвейлера. Это независимый рекламный дизайнер, пользующийся сейчас большим успехом... Он работает в основном для печатных изданий. — Она надавила на газ и успела проскочить перекресток за секунду до того, как зажегся красный свет. — Он — тот самый гений, который помог Рубенсу спасти задницу, представив «Моби Дика» с таким блеском.

— Я отлично помню. Это было великолепно. Берил кивнула.

— На сей раз Рубенсу было не слишком легко это сделать. Ему пришлось буквально выбивать у Бейллимана согласие на то, чтобы студия заплатила свою долю.

— Как ему это удалось?

Взглянув на Дайну, Берил не смогла сдержать улыбки.

— Он сказал Бейллиману, что первые две катушки с отснятой лентой куда-то запропастились. Разумеется, тот ему не поверил и перезвонил Мариону. Ну а Марион, которому Бейллиман смертельно надоел, подтвердил слова Рубенса.

— Услышав это, Бейллиман стал белым как мел, потому что по контракту с Рубенсом, студия несла ответственность за замену уже отснятого материала. — Дайне стало интересно, принадлежала ли идея включить этот пункт в контракт Рубенсу или Шуйлеру. — В общем, как бы там ни было, все решилось в тот же день. Мне не хотелось говорить тебе заранее, чтобы не испортить сюрприз.

Свернув с бульвара на Бел Эйр, Берил сбавила скорость.

— Рубенс оказался прав. Ты потрудилась там на славу. — В голосе Берил звучало столько уважения, что Дайна невольно посмотрела на нее. Возможно, Берил никогда бы не удалось занять призовое место на конкурсе красоты, но она обладала другими достоинствами, гораздо более ценными, нежели очаровательная внешность. «Во всяком случае, для меня», — подумала Дайна и, рассмеявшись, сказала вслух.

— Ты не верила в мои силы, Берил?

— В этом городе, — ответила та, — нет места для веры. Дайна отметила про себя, как искусно ее собеседница избежала ловушки. Если бы Берил сказала, что верила, то было бы ясно, что она врет, а противоположный ответ прозвучал бы оскорбительно.

— Однако, я знаю Рубенса, — продолжала Берил, — и доверяю его мнению.