— Ты хочешь сказать, что я — слабак? К этому ты клонишь?

— Я клоню к тому, — отрезала Дайна, — что цвет, в который выкрашены внутри стены моего трейлера, никуда не годится. Я ненавижу его. Отвратительный... бледный персиковый оттенок. Я вернусь, когда его перекрасят.

Бейллиман вцепился в край стола.

— Что? Что ты сказала? — Его изумлению не было предела. — Что значит «я вернусь»?

— Боюсь, что я буду не в состоянии сосредоточиться, вновь очутившись в помещении со столь мерзким интерьером.

— Хм, какой цвет? — Он некоторое время смотрел на нее с подозрением, затем недоуменно пожал плечами, словно соглашаясь сделать большое одолжение. — Ладно. Пусть будет так. Ты получишь, что хочешь. — Он улыбнулся. — Что такое пара банок краски для нас? Ведь мы все — друзья, верно? — Он перевел взгляд на Рубенса, внимательно наблюдавшего за ним.

— Верно, Бузз. — Рубенс кивнул. — Теперь ты начал понимать, о чем идет речь.

Бейллиман, казалось, обрел прежнюю уверенность. Обойдя стол кругом, он уселся в свое кресло и протянул руку к телефону.

— Все, что мне надо сделать...

— И освещение тоже ни к черту, — продолжала Дайна, точно не прерываясь.

Бейллиман, не успев поднести трубку к уху, примерз к креслу.

— Какое освещение? Где — освещение?

— В моем трейлере, — холодно ответила Дайна. Она шагнула к столу. — Я полагаю, что он должен быть освещен гораздо лучше.

Опустив трубку, Бейллиман оторопело уставился на Дайну.

— Могу ли я поинтересоваться, зачем тебе понадобилось освещение в трейлере? — С большим трудом ему удавалось сдерживать себя и не сорваться на крик.

— Для того, чтобы гримерам было легче работать, для чего же еще? Я хочу, чтобы с этого дня мне накладывали грим в трейлере.

— Нет, постой. Ты хоть отдаешь себе отчет в том, какую бурю вызовет...

— И весь этот лишний народ — студийный сброд, посылаемый тобой для слежки за съемками — должен убраться с площадки к чертовой матери.

— Да ты рехнулась! — Бейллиман поднялся во весь рост, словно цепляясь за последний клочок своей власти. Он вновь потер прыщ на лбу. — Это какое-то безумие, Рубенс! — воскликнул он. — Немедленно прекрати это!

— Рубенс не имеет к этому никакого отношения, — яростно возразила Дайна. — Это касается только тебя и меня.

Однако до Бейллимана все еще не доходил смысл ее слов.

— Рубенс, — повторил он. — Что, черт возьми, здесь происходит?

— Она — твоя звезда, — ответил Рубенс. — Ко мне это, действительно, не имеет ни малейшего отношения.

— Но она — твоя собственность! — завопил Бейллиман.

— Нет, — возразил Рубенс. — Она — твоя звезда, черт побери, и тебе пора брать ответственность на себя. Она принесет тебе добрую сотню миллионов, а то и больше.

— Журавль в небе. Рубенс отошел от окна.

— Если ты даже не в состоянии понять это, мне жаль тебя. Пройдет год, и ты увидишь, во что обойдется тебе отказ от этого нового проекта. — Он прошел мимо Дайны и Бейллимана, направляясь к двери. — Пошли, Дайна. Ты оказалась права, в конце концов. Здесь нам больше нечего обсуждать.

— Рубенс, постой! Куда ты уходишь? — Дверь захлопнулась за спиной у продюсера. — Проклятье! — Бейллиман в бессильной ярости стискивал кулаки.