— Непременно так и будет. После того, как мы поговорим. Мы ведь заключили договор, помнишь?

— В наш договор не входило то, что ты будешь вести себя, как негодяй.

Он на минуту задумался. Потом он поднялся, вышел из-за стола и закрыл дверь, которую Эндрюс оставил открытой. Однако, вместо того, чтобы вернуться в свое кресло, Бонстил уселся на краешек своего стола, предварительно расчистив небольшой уголок. Указав рукой на бумаги, он сказал:

— Ты видишь все это? Это мои ежемесячные отчеты и доклады. Я ненавижу заниматься ими. У меня уже два месяца отставания и намечается третий, так что капитан собирается устроить мне выволочку. — Он сложил руки перед собой, сцепив пальцы. — У нас у всех есть проблемы.

— Если это шутка, — холодно заметила Дайна, — то она крайне неудачна.

— Я никогда не шучу.

— Интересно, — спросила она, приближаясь к нему. — В твоей груди под этим костюмом от Келвина Кляйна действительно есть сердце?

Его синевато-серые глаза на мгновение вспыхнули, но тут же погасли.

— Мне нравится одеваться хорошо.

— Что случится, когда ты разведешься с женой? — Ее вопрос походил на плевок. — Станет ли она выплачивать тебе алименты, достаточные для поддержания твоего гардероба.

Он поднялся на ноги, крепко стиснув зубы, и процедил.

— Это не смешно.

— Я и не думала шутить. — Она вела себя вызывающе, почти нагло и искренне хотела, чтобы Бонстил закатил ей пощечину. Да, именно это ей было нужно, потому что тогда она смогла бы с чистой совестью уйти отсюда и больше никогда не видеть его. Вдруг она вспомнила о Мэгги. Могла ли она доверять Мейеру, обещавшему помочь ей? «Мне плевать на все это теперь!» — в отчаянии мысленно крикнула она, зная, что лжет самой себе.

Бонстил улыбнулся.

— Я знаю, что тебе пришлось испытать во время нашего телефонного разговора. Поверь, мне искренне жаль, что так вышло.

— Неужели?

— Правда. Это было необходимо. Я должен был убедиться, знала ты или нет.

— Ты хочешь сказать, что не понял с самого начала?

— Подумай, ведь ты актриса, не так ли? Ты и Крис Керр словно две горошины из одного стручка. Откуда я мог знать, что ты не покрываешь его наркотические увлечения, увязнув в этом сама?

— Можешь поискать у меня следы уколов, — с этими словами она подняла руки.

Несколько секунд он молча смотрел на нее, не шевелясь.

— Я знаю, где тебе довелось побывать, — сказал он так тихо, что ей пришлось напрячь слух, чтобы разобрать его слова.

— Знаешь?

— Да. Для этого я должен был капнуть довольно глубоко.

— Ты не знаешь всего.

— Ну и что? — Он пожал плечами. — В таких местах с людьми нередко случаются очень любопытные вещи. Не которые выходят оттуда, попав в зависимость. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Морфий или героин.

— Да, что-то в этом роде.

— Я чиста, мистер Ищейка.

Он рассмеялся.

— Господи! Прости, что я доставил тебе столько неприятностей. — Он вернулся за стол и закрыл все папки. — Эндрюс прав насчет тебя, — сказал он, не поднимая глаз.

— Спасибо.

— Слушай, а ты снимаешься сегодня? Это место слишком грязное для допроса такой леди.

— Я занята на площадке только после обеда. Сегодня с утра снимают какие-то трюки с участием каскадеров.

— Черт возьми, мне было известно даже это.