После ленча она заскочила в «Ньюманс» на Беверли Хиллз и купила там широкий кожаный пояс темно-фиолетового цвета. Находясь там, она беспрестанно оглядывалась по сторонам, надеясь увидеть жену Бонстила и, лишь выйдя из магазина, вспомнила, что та все еще не вернулась из Европы.

В «Нейман-Маркус» она наткнулась на Джорджа, покупавшего подарок родителям к годовщине свадьбы. Он выглядел еще более беспокойным, чем в ту ночь, когда они повстречались в «Ворхаусе», и пребывал в каком-то лихорадочном состоянии. Более того. Дайне показалось, будто в нем что-то изменилось до такой степени, что он предстал перед ней совершенно иным человеком.

— Так, так, так. Мисс Уитней... и свита. Разве газетчики могут оставить вас в покое? — Он взглянул на свое отражение в зеркале, стоявшем на прилавке, и провел рукой по волосам, поправляя прическу. — Как наверно замечательно быть звездой. — Его голос плохо сочетался со словами. В нем звучала странная смесь зависти и презрения.

Джордж отвесил ей поклон.

— Насколько я понимаю, именно вам мы обязаны этой короткой передышкой в тяжкой каждодневной работе.

— Перестань кривляться, Джордж. Когда ты подрастешь?

— Я думаю, — задумчиво заметил он, — что это произошло со мной во время работы над нашей картиной. — Он вдруг заговорил вполне серьезно. — Или, что тоже возможно, я просто наконец образумился.

— Образумился? — прошипела Дайна, точно разъяренная кошка. — После того, как ты избил Ясмин, я больше знаться с тобой не желаю. — Она вплотную приблизилась к нему. На ее лице появилось такое свирепое выражение, что Алекс подошел к ним, опасаясь, что придется защищать ее от Джорджа или возможно от самой себя. — Ты поступил недостойно. Ты просто ребенок, ищущий маму, которая позаботилась бы о тебе. Ты хочешь, чтобы кто-то водил тебя за ручку, кормил, одевал, возил в путешествия, укладывал спать и утешал, говоря, что все в порядке. Как, по-твоему, зачем ты ездишь домой каждый год? Ведь ты сам говорил мне это, не так ли? Брожу, мол, по городу, ищу чего-то. Так вот, я сказала тебе, что именно ты ищешь. — Ее глаза сверкали; Алекс уже стоял всего в полушаге от них, сдерживая натиск толпы любопытных и зевак.

— Могу дать тебе один совет. Он может пригодиться, потому что в твоей жизни совсем не все в порядке. Если ты сможешь хоть ненадолго оторваться от бутылки с виски, к которой ты присосался, как пиявка к ране, то поймешь, что единственный человек на всем свете, способный помочь тебе — ты сам. — Они стояли так близко друг от друга, что их лица едва не соприкасались, и Дайна пыталась уловить запах виски в его движениях и не могла. — Господи, ты — слабак, Джордж. Иначе ты никогда бы пальцем не тронул Ясмин.

— Она спровоцировала меня, черт побери! Она не должна была...

— Избить ее? Спровоцировала избить ее? — изумленно переспросила Дайна. — Боже, Джордж, тебе следовало бы придумать что-нибудь поудачней.

— Я вовсе не обязан отчитываться перед тобой! — взорвался он. — Уж во всяком случае после того, как ты поступила со мной так нечестно. Мое имя должно было стоять над твоим. Да, должно было, ты сама знаешь! — Его голос звучал вызывающе.

— Это картина о Хэтер, — парировала она. — Ты просто устроил демонстрацию силы. Ты рискнул и проиграл. Почему бы тебе не признать это, по-мужски?

— Это мое право, — возразил он. — Я тоже играю главную роль в этом фильме. Дайна покачала головой.

— Ты должен заслужить это право, Джордж. Ты слишком сильно поглощен собой; своими белокурыми рыцарями на конях и заблуждениями относительно терроризма.