— Это хорошо, — шепотом сказала она. — Теперь я чувствую себя намного лучше. Я боялась... — Она посмотрела в глаза дочери. — Впрочем, теперь я все время чего-то боюсь.

Наклонившись над матерью, Дайна поцеловала ее в губы.

— Папа говорил мне однажды о том, как сильно он любил тебя.

Глаза Моники округлились.

— Он говорил? Когда?

Тогда Дайна рассказала ей историю про то, как они ездили ловить рыбу на Лонг Понд, про погоду, про образы, и звуки, и запахи, про дергавшуюся леску, когда рыба глотала наживку и про захватывающее перетягивание каната.

— Что он сказал? — хотела знать Моника.

— Он сказал: «Ты знаешь, я очень люблю твою мать». — Казалось, Моника уснула. — Мама... Мама? — Она нажала кнопку звонка, вызывая сиделку.

Телефон продолжал звонить. Дайна бросила взгляд на часы на тумбочке возле кровати. На светящемся циферблате горели цифры 4.12. Утра или вечера?

Бессознательно она сняла трубку.

— О-хо-хо-хо-хо...

— Что?

— Ох, Дайна... Она протерла глаза.

— Крис?

— О-хо-хо...

— Крис, где ты?

— Дайн, Дайн, Дайна... — его голос звучал хрипло и невнятно.

— Крис, где ты, черт возьми?

— Гм-м-м...

— Крис, ради всего святого!

— ...ю-Йорк...

— Что? Я не могу... ты сказал Нью-Йорк? Ты слышишь? Крис!

— Да, да, да.

— Ты должен был приехать на вечеринку... — Пауза. — Ты слышишь меня?

— Ак-ак-ак... — это звучало почти как смех. Почти — Один, Дайна. Совсем один.

— Что ты делаешь здесь, черт возьми? Крис, с тобой все в порядке?

— Прячусь, Дайна. Я здесь никог... — казалось, он не в состоянии договорить остаток слова. Дайна слышала в трубке его дыхание: неровное и неглубокое.

— Крис, скажи мне просто, где ты.

— О-хо-хо.

— Крис! — Рубенс перевернулся на бок, потревоженный во сне, и Дайна, встав с кровати, отошла от него так далеко, как позволял шнур. Повернувшись спиной к Рубенсу, она обхватила трубку обеими руками, стараясь заглушить звук. — Скажи мне, где ты находишься. Я приеду к тебе прямо сейчас, — Холодный ужас начал проникать в ее душу, точно она ощутила прикосновение невидимых, призрачных пальцев на спине. Она невольно поежилась.

— ...тель...

— Какой отель? — С каждым мгновением она боялась все больше. «Что происходит?» — лихорадочно спрашивала она себя. — Крис, какой отель? «Карлайн»? «Пьер»? — Она перечисляла его любимые места.

— Ак-ак-ак... — Вновь тот же звук, так похожий на смех, и в то же время столь пугающий. Наконец, Крис сообщил ей название гостиницы: «Ренсселер».

— Что? — Она чуть не закричала во весь голос. — Я не знаю, где... — Однако Крис выдохся и был уже не в состоянии сказать что-либо.

Она не стала звать его. Вместо этого она подошла к кровати и повесила, трубку на место. Натянув джинсы, она сунула ноги в высокие кожаные ботинки и надела свитер. Потом, пошарив на ночном столике, она нашла телефонный справочник. Открыв его на разделе «Отели», она принялась водить пальцем вдоль колонок, пока, добравшись до нужного названия, не прошептала: «О, господи!» Гостиница находилась на 44 стрит неподалеку от Бродвея. Более низкопробную ночлежку можно было отыскать только на Бауэри.