Они переворачивают сейф задней стенкой кверху, и Емеля зажигает горелку. В руках с ней он походит на укротителя змей, который держит за горло кобру.

– Вырезай всю стенку по периметру, а потом мы его просто разрежем пополам, – командует Кир.

Синее пламя горелки со свистом врезается в металл, расплавляя его и превращая в кипящую красную жижу. Всё происходит не так быстро, как представлял себе Кир.

Прошло уже пятнадцать минут, а Емеля только прорезал одну кривую вертикальную полосу. Из всех троих наверное не чувствует холода он один , так как работает, Кир же и Афоня порядком заколели.

– Ну чё стоите, берите фомки и отгибайте! – бурчит Емеля, после того как прорезано три четверти периметра. Друзья хватают принесенные небольшие ломики и отгибают отрезанную стенку, словно открывают гигантскую консервную банку. Под первым слоем металла, обнаруживается что-то вроде черного песка. Друзья выгребают его из образовавшейся полости и пригоршнями бросают в снег. Когда второй слой металла обнажён из под песка, Емеля начинает резать его пламенем горелки.

– Здесь кажется потоньше металл, – комментирует он.

Приближается момент истины. Через какие-то десять – пятнадцать минут друзья узна̀ют, ради чего они рисковали и поставили под удар не только свою будущую службу, но возможно и всю жизнь.

Ну вот и всё! Слой металла, отделяющий их от победы, или фиаско почти прорезан. Друзья отгибают прямоугольный кусок железа ломиками и…

– Есть! – выдыхают все хором.

В черной прямоугольной дыре с рваными неровными краями они видят, что-то похожее на пачки денег. Афоня суёт руку в отверстие, пытаясь вытащить одну пачку, но с криком отдёргивает её.

– Ой бля-я! – Край раскаленного металла отпечатывается бардовой полосой на его запястье. Афоня крутится волчком и успокаивается только после того, как засовывает руку в снег.

– Ты чё дурило! Это ж раскаленное железо, – хмыкает Емеля. Они с Киром загребают снег и пригоршнями бросают его на металл по периметру разреза. Снег шипит и тает, стекая вниз грязными ручьями.

В сейфе обнаруживается два отделения, разделённые горизонтальной полкой. Верхнее отделение на три четверти заполнено бумажными пачками, а нижнее почти пустое, но всё таки в нём что-то есть. Кир вытаскивает две пачки. В сумрачном свете он видит на купюрах портреты патлатого мужика. – Бля! Да это доллары – шепчет он, и в его памяти почему-то всплывает Ботаник. Он достаёт припасенную балоневую сумочку и приговаривая: – Я знал, что ты пригодишься – начинает скидывать в неё пачки. Оказывается, что часть денег в долларах, а часть в рублях. Какие это части и сколько всего денег пока не понятно, да и считать их некогда. Достаточно одного факта: денег настолько много, что это превосходит все ожидания Кира. С одной стороны это радует, а с другой настораживает, ведь чем крупнее куш, тем опаснее становится всё предприятие и те события, которые могут последовать за ним. Когда Кир достаёт из сейфа последнюю пачку, оказывается, что большая продуктовая сумка почти полностью набита деньгами.

Остаётся исследовать нижнюю часть сейфа, которая практически пуста. Запустив туда руку, Кир извлекает осколки какой-то бутылки. – Видимо коньяк, или какое-то импортное бухло было – говорит он, нюхая руку в перчатке, которая намокла и теперь издаёт приятный аромат. На самом дне Кир нащупывает какой-то сверток. Когда он достаёт этот увесистый сверток, его посещает тревожное предчувствие. Он быстро разматывает тряпку, пропитанную коньяком. Под тряпкой оказывается промасленная желтая бумага, развернув которую Кир понимает, что его предчувствие оправдано.

– Пушка! – тревожным шепотом говорит он.

– Дай глянуть! – Афоня выхватывает пистолет из руки Кира.