|
Та сжалась от ее прикосновения. – Я только хочу посмотреть, не поранились ли вы, – мягко объяснила доктор. Внезапно пациентка замерла и расширившимися от удивления глазами взглянула на доктора Уилбур – впервые с того момента, как вскочила со стула. Жалобным детским голоском, совершенно непохожим на тот голос, который только что обличал мужчин, пациентка спросила: – Вы не сердитесь из-за окна? – Конечно нет, – ответила доктор. – Я ведь важнее, чем это окно? – В голосе звучали любопытство и недоверие. – Разумеется, – уверила ее доктор. – Окно может починить кто угодно. Я вызову столяра, и он все сделает. Неожиданно пациентка стала более спокойной. На этот раз, когда доктор взяла ее за руку, она не сопротивлялась. – Давайте-ка присядем на кушетку, – предложила доктор. – Мне нужно хорошенько осмотреть вашу руку. Дайте я посмотрю, нет ли порезов. Они отвернулись от окна и пошли к кушетке – мимо сумочки, которая упала на ковер, когда пациентка вскочила, мимо рассыпавшихся бумаг и карандашей, мимо потока ярости, извергнутого из раскрытой сумочки. Но теперь страх и ярость исчезли. Сивилла всегда садилась за стол на безопасном расстоянии от доктора. На этот раз, однако, она села рядом с доктором и оставила свою руку в ее, даже когда доктор объявила: – Ни порезов, ни царапин нет. Но вдруг настроение вновь изменилось. – Здесь кровь, – сказала пациентка. – Крови нет. Вы не порезались. – Кровь на сеновале, – объяснила пациентка. – Томми Эвальд был убит. Я там была. – Вы там были? – переспросила доктор. – Да, была. Я тоже была. – Где был этот сеновал? – В Уиллоу-Корнерсе. – Вы жили в Уиллоу-Корнерсе? – Я там живу, – последовала поправка. – Вааще все знают, что я живу в Уиллоу-Корнерсе. «Вааще». Сивилла так не разговаривала. Но с другой стороны, Сивилла, которую знала доктор, не сделала бы ни одной из тех вещей, которые произошли с того момента, как она вскочила со стула. Постепенно, по мере того как Сивилла продолжала переживать случившееся на сеновале, доктора охватывало жуткое ощущение нереальности происходящего. С того момента, как пациентка вскочила со стула, это ощущение присутствовало здесь, беззвучное, но пронизывающее, как уличный шум, проникавший в комнату через разбитое стекло. Чем больше Сивилла говорила, тем сильнее становилось это ощущение. – Моя подруга Рейчел сидела со мной на сеновале, – рассказывала Сивилла. – Ну и другие ребята. Томми сказал: «Давайте прыгнем вниз, в амбар». Мы прыгнули. Кто-то из ребят попал в кассу. Там было ружье. |
