Я закатываю глаза, глядя на него и стараясь подавить улыбку. Я рисую в воздухе два сердечка и прикладываю их к глазам, говоря ему, что он смотрит на мир через «очки влюбленности», как он сам называл их ранее, когда мы шли развлекаться. Брат до безумия влюблен в Селену и не в состоянии заметить ничего, кроме ее убийственной фигуры.

Кровь у меня в жилах закипает. Черт. Я стараюсь не думать о Селене в таком ключе, но, Боже мой, ее тело пробуждает у меня в груди все эти чувства. Чувства, которые я не имею права испытывать. Ремингтон везучий ублюдок.

Рык Ремингтона прерывает поток моих мыслей. Ухмылка уже исчезла с его лица, сменившись хмурым взглядом.

— Люк.

В одном этом слове содержится предупреждение, дающее мне понять, что он в курсе, о чем я думал. Селена отпадная женщина, а я просто мужчина. Некоторыми вещами стоит наслаждаться на расстоянии. Хотя я немного влюблен в Селену, что, в крайнем случае, можно назвать односторонним страстным увлечением, я бы никогда не причинил брату боль таким образом. Я скорее воткну себе нож в грудь, нежели поддамся порыву чувств. Я не разлучник. Если узнаю, что женщина, с которой я занимаюсь сексом, замужем или состоит в каких-либо отношениях, я сразу же отсылаю ее прочь.

Обойдя вокруг стола, я сажусь рядом с Адрианом, прямо напротив Селены. Хоуп Эстелла сидит на своем высоком детском стульчике между матерью и стулом Ремингтона. Я устраиваюсь на стуле и смотрю на Ремингтона, чтобы немного вывести его из себя. Уже давненько я не видел эту его защитную позицию, поэтому в некоторой степени наслаждаюсь, наблюдая, как он превращается в неандертальца.

Брат качает головой, и тут в его кармане звонит мобильный. Он достает телефон, хмурится, глядя на экран, а затем переводит взгляд на Селену.

— Пойду поговорю в кабинете, — его голос звучит отстраненно, когда он снова смотрит на экран телефона.

Развернувшись, он быстро выходит из комнаты. Закусив губу, Селена с озадаченным выражением лица смотрит ему в след, пока он не исчезает в коридоре.

Кашлянув, она обращается к Адриану:

— Адриан, передай Люку круассаны, — ее голос звучит на два тона выше обычного.

Встав, она идет на кухню и возвращается с кофейником.

— Все в порядке, Селена?

— Ага, — отвечает она и бросает взгляд на Адриана. Высунув язык, он разламывает свой круассан напополам. Затем она снова переводит взгляд на меня. — Все в порядке.

Я хватаю ее за руку в тот момент, когда она заканчивает наливать кофе в мою чашку.

— Селена.

Она вздыхает, ставит кофейник на салфетку на столе и через плечо оглядывается в том направлении, куда ушел Ремингтон, а затем разворачивается к Адриану.

— Эй, Тигренок, сбегай наверх и принеси мне слюнявчик для Хоуп.

Адриан кладет нож для масла на стол и улыбается Селене.

— Да, мама, — он спрыгивает со стула, делает два шатких колеса, а затем бежит по лестнице наверх.

Селена улыбается и, покачав головой, смотрит на меня. Я вижу, как сильно она любит этого маленького мальчика; все это написано у нее на лице.

— Нам названивает Колетт.

— Что? — шепотом требую я объяснений.

— Она хочет видеть Адриана, — цедит она сквозь зубы, ее челюсть напряжена.

— Погоди, погоди. Пожалуйста, только не говори мне, что вы с Ремингтоном подумываете отвезти Адриана повидаться с ней.

Она роняет голову на руки.

— Не знаю, что и думать, Люк. Я знаю, что Колетт пыталась убить меня, но эта женщина — мать Адриана.