— А вы заходите, послушайте, может, интересно станет, — съязвил тот и направился к гукинскому кабинету.

— Чтоб ты сдох, сволочь, — от души пожелал ему вслед Панкратов.

— Ладно, пошли, — дернул его за рукав Лемехов. — Все одно не отвертеться уже.

Никита Степанович Гукин выглядел ужасно. Похоже, букет происшествий, случившихся за сегодняшний день, — да какой там день — утро! — заставил его растеряться.

Кроме Лемехова с Панкратовым и Гринева, в кабинете Гукина сидели двое незнакомых ребят в штатском.

Никита Степанович перечитывал рапорт, усиленно массируя узловатыми пальцами чисто выбритый подбородок, словно это помогало ему думать. Кустистые брови Гукина находились в непрерывном движении. Они то съезжались к переносице, то вдруг изумленно вползали на крутой лоб, чтобы через секунду «рухнуть» обратно.

— Ну, ясно, — вздохнул он наконец, откладывая рапорт.

Лемехов почувствовал укол профессионального любопытства. Чей рапорт, что в нем и что ясно Гукину?

— Сегодня днем, — неторопливо начал начальник ГУВД, — следователь Гринев, которому поручено вести дело об убийстве в лесополосе у аэропорта, подал рапорт о всесторонней проверке начальника оперативного отдела капитана Светлой Екатерины Михайловны и о привлечении к этой проверке службы внутренних расследований. — Лемехов и Панкратов переглянулись. Панкратов поджал губы. — Не скажу, что я в большом восторге от подобного решения, но формально следователь Гринев прав. — Гукин первый раз поднял взгляд на Лемехова. — Согласно рапорту, я вызвал сотрудников из области. — Он кивнул на ребят в штатском. — И только что следователь Гринев подал еще один рапорт. В частности, в нем говорится: «В связи с тем, что имеются основания подозревать начальника… так… вот, капитана Светлую Е. М. в причастности к убийству сотрудника Московского уголовного розыска полковника Америдзе Р. Р., прошу вас отстранить капитана Светлую Е. М. от несения службы и изъять служебное удостоверение и табельное оружие вплоть до окончания следственных мероприятий по указанному делу». — Гукин отложил рапорт, прижал его к столу ладонью. — Вот таким, значит, макаром.

— Товарищ подполковник, это же полная фигня, — подал голос Лемехов. — Катя… В смысле, Катерина Михайловна, отличный сотрудник. А что ее пистолет в подлеске нашли, так оружие и отобрать могли.

— Или выкрасть, — добавил Панкратов.

— Выкрасть не могли, — с многозначительной раздельностью возразил Лемехов. — Катерина Михайловна сотрудник очень опытный и очень ответственный.

Панкратов уловил намек, что называется, на лету.

— Да, точно, — быстро оговорился он. — Глупость сморозил. Прошу прощения.

Гринев криво усмехнулся:

— Если существует вероятность утери табельного оружия, незачем носить его с собой во внеслужебное время, — заявил он. — А ваша Светлая вообще пистолет в оружейку никогда не сдает.

— А кто сдает-то? — спросил Лемехов. — Я тоже не сдаю.

— И я, — поддакнул Панкратов.

— Значит, и вы тоже будете отвечать в случае утери.

— И потом, почему во внеслужебное-то, Никита Степанович? — вступился Панкратов. — Мы же вместе с вами на «Палермо» были. А на оперативном мероприятии, согласно закону, оружие положено при себе иметь. Катерина же с оперативного мероприятия ехала.

Гукин кивнул. Возразить ему было нечего.