Дима не сомневался, что оперативник успел заглянуть и в кабинет — «закладку»-то ему взять надо было? Наркотики из воздуха не появляются.

А вот Панкратов терзался сомнениями. С одной стороны, Антон вроде бы говорил серьезно, ну, насчет того, что срок пацану оформить, с другой — это ж Катеринин пацан, не хухры-мухры? Все равно как если бы они с Жекой Кузенко стали бы Антохину сестру сажать. В общем, полные непонятки. Или все-таки пошутил Тоха?

В общем, Гриша Панкратов решил действовать осторожно. Наркоту у пацана Крохиного все-таки найти надо, а вот протокол о выемке официально регистрировать пока можно и погодить. А там Тоха приедет, пусть сам разбирается.

— Проходите, товарищи, — Панкратов указал понятым на «скамейку штрафников». — Присаживайтесь, в ногах правды нет. Документики ваши позвольте? Сейчас мы данные перепишем, если вдруг потом для суда понадобится что-нибудь уточнить… — Он торопливо заполнял соответствующий бланк, Дима с легкой улыбкой наблюдал за всей этой суетой, а сержант, в свою очередь, наблюдал за Димой. — Ну вот, все вроде бы. Так, товарищи. Сейчас в вашем присутствии я проверю одежду этого молодого человека, — кивок в Димину сторону, — на предмет наличия наркотических препаратов.

«В вашем присутствии» — это он хорошо сказал. Как будто понятым дают что-то увидеть. Так и будут сидеть на лавочке, шеи тянуть.

— Одну минуточку, — подал голос Дима, — товарищи понятые, в вашем присутствии я требую пригласить моего адвоката. Согласно статье 47 УПК РСФСР, я имею право на привлечение адвоката сразу после задержания.

В общем, трактовать законы законникам — дело крайне неблагодарное. Только разозлишь оперов, а злые они нехорошие. Навесят на тебя столько разных подвигов — до скончания века в Караганде поселишься.

Но Дима понимал также, что здесь речь о законности и социальной справедливости не идет. Панкратов знал, кто он, он знал, за что и почему его взяли, потому и шел ва-банк. Присутствие адвоката сейчас совсем не помешало бы, да только это дохлый номер, никто, конечно, никакого адвоката вызывать не станет, да Дима на это и не рассчитывал. Он просто хотел разбудить в понятых обычное в общем-то чувство — «менты, гады, творят беззаконие», — перетянуть их таким образом на свою сторону и заставить делать то, что нужно ему.

— Правильно, — нашелся Панкратов, охлопывая его по карманам. — Должен быть адвокат. Мы его прямо сейчас и пригласим. Сержант, возьмите у товарища номерок телефона адвоката, позвоните, а мы пока обыск проведем.

Дело было сделано. Очевидно, «закладка» уже перекочевала из рук оперативника в карман Диминого пиджака. Дима продиктовал сержанту номер телефона.

— Только знаете что, товарищ сержант, — оговорился он, — ваш коллега прав. Давайте уж вызовем адвоката после обыска. Чтобы людей зря не задерживать, — и мотнул головой в сторону понятых. Те еще больше прониклись к вежливому юноше искренней симпатией и благодарностью. Сидеть тут пару лишних часов в ожидании адвоката им совсем не улыбалось. И так сколько времени потеряют. — Теперь, товарищи понятые, в вашем присутствии, — очень внятно и уверенно произнес Дима, — я хочу добровольно сдать имеющиеся у меня наркотические препараты, которые я приобрел за пять минут до задержания у незнакомого мне лица исключительно в целях личного пользования. Товарищ оперативник, вы пишите, пишите. Наркотические препараты я ношу в правом… Простите, в левом кармане пиджака. Хотя… Возможно, насчет кармана я путаю.

Лицо у Панкратова вытянулось. Мало кто из «разводимых» знает, что добровольная выдача наркотиков освобождает от уголовной ответственности.