Целую неделю продолжалась наша необъявленная война. Я занимала скамейку, включала плеер, нацепив предварительно наушники, а через полчаса являлись бабки и начинали без умолку тараторить. Никакой тяжёлый рок не сравнится с бандой болтливых тёток, которые заставят ретироваться кого угодно. По-моему, они испытывали удовольствие, изгоняя меня ежедневно с территории, которую считали своей. И только вековечное упрямство заставляло меня сюда возвращаться.

А накануне исчезновения скамьи приключилась история. Целый час мне удалось поработать спокойно, наверное, потому, что небо пару раз сердито рыкнуло, намекая на то, что собирается разразиться грозой. Не знаю, это ли было причиной, но во всяком случае, тёток в саду было не видать, и это меня вдохновило. Моя взяла! Я окунулась в фантастический рассказ, оборванный на полуслове в конце прошлого вордомарательного сезона, и он у меня неплохо пошёл, а это нечасто случается с заброшенными вещами. Однако, через час рядом со скамьёй остановился полноватый, хотя и не толстый дядечка, лет сорока пяти, с округлым и добрым лицом и беспокойными глазами, одетый во всё чёрное, но не траурное и не готическое, а просто стильное, с иголочки. Богато одетый оказался дядечка. Таким мужчинам в Вяземском саду не место — у них должна быть своя тачка, на которой они после работы укатывают в собственный загородный коттедж. Но этого занесло ко мне, так что фантастический рассказ, увы, и по сей день не дописан.

— Можно мне присесть? Здесь тенёчек, — вежливо спросил дядечка.

Я махнула рукой в сторону детской площадки:

— Там тоже тень и куча свободных скамеек.

— Но там дети! — пафосно воскликнул мужчина и вытащил из-за спины непочатую бутылку водки. — Не могу же я при них это пить!

Повторяю, дядечка выглядел совершенно прилично, на алкаша нимало не смахивал. А тут ещё такое церемонное заявление: при детях он, видите ли, пить не может. Это, конечно, замечательно и ответственно. Но зачем вообще пить, если что-то соображаешь? Я удивлённо оторвалась от монитора.

— М-м-м-м, я, собственно, тоже ещё немного ребёнок, — сказала я, — и мне будет неприятно, если вы здесь наберётесь. Я вообще-то работаю тут. Вот там, гляньте, есть скамейки, и тоже тень, и никаких детей. Пейте, сколько влезет.

— Но мне надо с вами поговорить! — заявил мужчина. — Уверен, что вы меня поймёте.

У меня такой уверенности не было. Мало того, у меня появилось ощущение, что сейчас меня начнут облапошивать, вымогая деньги, или грабить, или пуще того — предлагать напиться вместе. Я стала прикидывать в уме, как быстро сумею собрать рюкзак. Но ощущение оказалось ошибочным.

— Мой лучший друг меня предал, — расстроенно заявил мужчина. — Понимаете, я не сплю с 4 утра, и всё это время я хочу напиться, потому что друзья не должны так поступать. Вы со мной согласны?

— Ну, я же не знаю, что у вас случилось, — сказала я.

— Нет-нет, этого я не могу рассказать! — воскликнул мужчина.