Эшбрук скользнул по нему быстрым взглядом:

— На что вы намекаете, Блэйд?

— Я не намекаю, а прямо говорю вам, что, если когда-нибудь, кто-нибудь в беседе вдруг упомянет о вашем приключении с мисс Фарингдон, вы ясно дадите понять, что никакого приключения не было.

— Вы желаете, чтобы я делал вид, что ничего не случилось?

— Совершенно верно.

— Но это же случилось. Уверяю вас, у меня нет ни малейшего намерения распространяться, но вряд ли вам удастся сделать вид, будто ничего не произошло.

— Разве для вас новость, что очень многое можно заставить бесследно исчезнуть, если есть власть, деньги, титул… и содействие определенных лиц.

Эшбрук изумленно уставился на него:

— И вы сумеете устроить так, что скандал просто исчезнет?

— Да. Я сумею сделать так, что он исчезнет.

Эшбрук поколебался. На мгновение он пришел в явное замешательство, потом вызывающе улыбнулся и взял еще щепотку табаку.

— И что же я, по-вашему, должен отвечать, если кто-нибудь затронет эту тему?

— Если кто-то позволит себе дерзость полюбопытствовать, вы сообщите ему, что в то время вас и близко не было от Литл-Диппингтона и что вы понятия не имеете ни о каком скандале. Вы скажете, что сочинительствовали тогда в Кумберленде, благоговейно идя по следам Кольриджа, Вордсворта и других поэтов «Озерной школы».

— А надо ли мне это? — протянул Эшбрук. — Ужасная скука.

— Да, но боюсь, что надо.

Несколько напряженных секунд Эшбрук молча смотрел на него, пытаясь понять Саймона.

— Говорят, вы загадочный человек, Блэйд. Полный сомнительных планов, которые обнаруживаются другими слишком поздно. Вы что-то замышляете. Какую игру вы затеяли с малюткой Фарингдон?

— Мои планы касаются только меня, Эшбрук.

— А мне-то к чему утруждать себя, помогая вам, и лгать о том, что случилось пять лет назад?

— Если вы не согласитесь, я сделаю то, что должен был сделать пять лет назад один из Фарингдо-нов. Я вызову вас на дуэль.

Эшбрук резко выпрямился:

— Черта с два вы меня вызовете.

— Если вы пожелаете побеседовать с теми, кто упражняется в Ментон-галлери, то быстро выясните, что стреляю я превосходно. А теперь должен пожелать вам спокойной ночи, Эшбрук. Благодарю за весьма содержательный вечер. — Саймон постучал тростью по крыше экипажа, и кучер остановил лошадей.

Когда Саймон открывал дверь, Эшбрук наклонился к нему. В его темных глазах вдруг появилось упрямое выражение.

— Вы не знали, так ведь? Пока я не сказал вам про горшок и про то, что спал в холле, вы ничего не знали о том, что произошло той ночью между мной и Эмили. Вы просто блефовали.

Ступив на тротуар, Саймон чуть заметно улыбнулся:

— Ошибаетесь, Эшбрук. Я с самого начала знал, что ничего серьезного не произошло. Моя невеста имеет склонность к приключениям, но она далеко не глупа. Просто мне хотелось услышать от вас подробности. Кстати, поблагодарите Эмили за горшок…

— Почему?

— Только из-за него я не убил вас сегодня.

Эшбрук снова откинулся на подушки и потянулся к табакерке. Его глаза яростно сверкнули в темноте, когда он бросил взгляд на Блэйда.

— Проклятье! То, что о вас говорят, правда, Вы хладнокровный негодяй. И знаете, мне жаль малютку Эмили…

— Два джентльмена по фамилии Фарингдон желают вас видеть, милорд. Вы принимаете? — зловеще осведомился Гривз.

Природную свирепость лица верного слуги подчеркивали многочисленные старые шрамы, в том числе и глубокий ножевой след от удара, когда-то раскроившего ему почти всю щеку.