Майлз схватил ее за руки. Виктория попыталась вырваться, но он крепко держал ее.

— Я люблю вас, Виктория, люблю, — с жаром сказал он. — Но я все же боялся, любимая. Вы должны это понять. Вы почти не бывали дома в первые недели нашего брака. Мне казалось, что жизнь для вас — это балы, званые вечера, поклонение глупых молодых щеголей, думал, что жизнь в такой глуши, как Линдермер, не принесет вам счастья. Я думал, что вы не можете быть счастливы со мной!

В голосе Майлза чувствовалась боль. — Но прежде всего я должен был защитить Хитер. Я жил здесь, чтобы уберечь Хитер от сплетен и пересудов. Я не мог позволить, чтобы кто-нибудь насмехался над ней. Я не мог позволить, чтобы Хитер снова обидели так, как это сделала Маргарет! Виктория, в ту ночь, когда мы были вместе… Я знал, что вы другая, иначе не позволил бы этому случиться. Боже правый, я бы не захотел, чтобы это случилось. Но я этого желал, Виктория. Я так вас желал, что у меня все внутри болело. А потом, на следующее утро я собирался вам рассказать о Хитер, но за мной приехали из Корнуолла…

Майлз обнял дрожащую Викторию.

— Мне жаль, любимая. Мне так жаль. Когда я увидел вас с Хитер, я понял, что был не прав.

Виктория испытующе смотрела на мужа. В ere взгляде было столько боли, что у нее перехватило дыхание. Все будет хорошо в конце концов… Едва слышно всхлипнув, Виктория прильнула к Майлзу.

— Я хочу, чтобы вы знали все, любимая, как Хитер приехала сюда… все. Несколько лет назад недалеко отсюда перевернулся кеб. В нем ехали трое — мужчина, женщина и ребенок.

Виктория подняла заплаканное лицо и посмотрела на Майлза.

— Хитер? — прошептала она. Майлз кивнул.

— Кучер и мужчина умерли сразу, мгновенно. Женщина протянула еще несколько дней.

— Это были родители Хитер? — Думаю, да. Я знаю наверняка, что женщина была ее матерью. Я привез ее сюда, в Линдермер. — В голосе графа появилась странная нотка. — Виктория, никогда в жизни я не слышал подобной мерзости! Мать Хитер понимала, что она умирает. Она проклинала дочь. Говорила, что все случилось из-за нее.

У Виктории внутри все похолодело.

— Несчастный случай. Поэтому она хромает?

— Нет. Хитер повезло. Она легко отделалась. Но ее колено было изуродовано. Доктор сказал, что, возможно, это результат другого несчастного случая. Хитер была такой маленькой, что я оставил ее здесь, чтобы она поправилась. К тому времени как она выздоровела совсем, я знаю, это звучит странно, но я очень ее полюбил. И она теперь живет со мной.

Виктория потерлась щекой о плечо мужа.

— Это совсем не странно, — прошептала — она. — Я тоже ее полюбила.

Майлз крепче обнял жену.

— Я должен вам еще кое-что рассказать, Виктория. Хитер сирота. Но… думаю у нее нет богатых родственников. Одежда ее родителей была поношенная и неопрятная. Если бы я с ней расстался, не знаю, что бы с ней стало. Не мог же я отправить девочку в сиротский приют. И я солгал. Я взял над Хитер опекунство. Я сказал судье, что ее родители были очень большими моими друзьями, что ее отец — обедневший лорд из Франции — мать Хитер говорила мне, что ее фамилия Дюваль, — который женился на английской леди. Я сообщил, что они собирались переселиться в Англию и что, когда случилось несчастье, они ехали ко мне в гости.

Майлз коснулся щеки Виктории.

— Хитер считает, что она дочь французского аристократа и английской леди. До этого момента никто, кроме меня, не знал правды. Я готов отдать жизнь, чтобы сохранить эту тайну.