– Дорогая графиня, я ведь больше не американец, – парировал Джейсон.

– Тем не менее ваши манеры оставляют желать лучшего, – выпалила Рейчел.

Джейсон запрокинул голову и рассмеялся:

– Запомните, теперь я неотесанный английский олух.

– Думаю, наша знать вряд ли забудет, что вы не англичанин. Когда стало известно, что маркиз Каргрейв подал прошение о том, чтобы назвать своим наследником внука из Америки, половина Лондона подумала, что он тронулся умом. Самое удивительное, что ему разрешили.

– Я и сам до сих пор удивляюсь, как моему деду удалось осуществить этот план, но, судя по всему, ему все удается.

– Маркиз – очень влиятельный человек и привык получать то, что хочет.

– Вы хотите сказать, что он пойдет на все ради достижения своих целей, используя любые средства, как честные, так и самые бесчестные? – уточнил Джейсон.

– Это вы сказали. А мне он симпатичен, несмотря на то что шантажирует вас.

Когда вальс закончился, граф окинул Рейчел оценивающим взглядом:

– Неужели вы такой тонкий знаток человеческой натуры, графиня?

– Да, думаю, я разбираюсь в людях, – ответила Рейчел, взглянув ему прямо в глаза.

– Ну хорошо. Забудем на время о моих плохих манерах. Что вы думаете обо мне? – спросил граф, подводя Рейчел к столику с закусками.

– Временами вы безрассудны, но всегда упрямы. Вы храните верность и преданность друзьям, иначе бы никогда не согласились на те условия, которые предложил маркиз, чтобы вызволить вашу команду из заключения.

– Ценю вашу искренность, – проговорил Джейсон с легкой усмешкой и предложил Рейчел бокал шампанского.

Она приняла бокал и отпила из него немного, глядя на графа с веселым вызовом. Рейчел чувствовала, что все вокруг с жадным любопытством наблюдают за ними, – все это каким-то странным образом возбуждало ее. Обычно она терпеть не могла быть в центре внимания, презирала сплетников, которые называли ее «бедной» старшей дочерью виконта Харли, строптивой дикаркой, предпочитающей мужчинам лошадей.

Но этот мужчина совершенно особенный, вдруг осенило Рейчел. От неожиданности она чуть не поперхнулась шампанским. Джейсон Боумонт действовал на нее странным образом, как никто другой. Если бы Рейчел не была в принципе против брака и не боялась, что с замужеством придет конец тому образу жизни, который она так любила, то скорее всего согласилась бы стать невестой Джейсона. Она тут же мысленно одернула себя: граф и не собирался делать ей предложение – его так же мало интересовала супружеская жизнь, как и ее.

Они танцевали еще несколько раз в течение вечера. Это было грубым нарушением светского этикета и шокировало гостей, давая им пищу для разговоров. Оба были очень осторожны, чтобы ни словом, ни жестом не выдать своих планов.

Ровно в полночь Каргрейв и Харли прошли в центр зала, заиграли фанфары. Стало тихо.

– Дорогие гости! – проговорил маркиз. – Я и мой старый друг виконт Харли с большой гордостью и радостью объявляем о помолвке его дочери, благородной мисс Рейчел Фэрчайлд, и моего внука, графа Фальконриджа!

Маркиз и Харли подняли свои бокалы, и гости вежливо зааплодировали.

По залу прокатился ропот, тут и там раздались смешки, и взгляды всех присутствующих обратились на молодых людей, которые стояли в арке широкого дверного проема, ведущего в холл. Джейсон видел, как сияет лицо его деда. Он был очень доволен собой, ведь ему опять удалось добиться своего. Джейсон повернулся к Рейчел и что-то шепнул ей на ухо.

Все гости разом ахнули и застыли в изумлении, когда вместо ответа она опрокинула на голову графа бокал с шампанским и в гневе выбежала из зала.