Сетис вошел.

— Господин Джамиль?

Джамиль тяжело поднял голову.

— Да.

Он настороженно взглянул Сетису за спину, на стражников-северян, дежуривших у дверей. Сетис заговорил ровным голосом.

— Меня послал его величество Царь-Архон. Мы можем поговорить наедине?

Жемчужный принц оглядел его с головы до ног, потом сказал коротышке:

— Спасибо, Малет. На сегодня достаточно.

Он сел, и Сетис заметил, что принц немного тяжеловат, хотя крепок и мускулист. Однако он вряд ли способен двигаться быстро. Массажист накинул на него тяжелый халат, шитый золотом, и откланялся. Джамиль подошел к столу и налил два бокала апельсинового сока. Добавил корицы и шербета, жестом подозвал Сетиса.

Вокруг бассейна тянулась голубая мраморная скамья. Сетис сел и с наслаждением отпил глоток. Сок был сладкий, даже чересчур, но он уже измучился от жажды.

— Спасибо.

— Ты секретарь. — Джамиль откинувшись, облокотился о мрамор. — Я тебя помню.

От напряжения Сетис так сжал бокал, что чуть его не раздавил.

— Выслушайте меня, принц Джамиль, прошу вас. Вы хотите обрести свободу?

Жемчужный принц долго молчал, затем произнес:

— На этот вопрос не требуется ответа.

— Несомненно. — Сетис встревоженно огляделся. Комната была пуста, сад погрузился в сонную дремоту. Стражники не понимали здешнего языка, но он понизил голос. — Возможно, удастся найти выход.

Джамиль ничего не сказал.

— Мы хотим, чтобы вы были на нашей стороне.

— На чьей?

— Противников Аргелина.

— Но ты же работаешь на Аргелина.

— Просочился в его штаб. — Внезапно он засомневался в правильности своего поступка. Не предаст ли его Джамиль? Иноземный принц держался на редкость невозмутимо: допил сок, крикнул, чтобы принесли еще. Высокая девушка-служанка, словно только и ждавшая приказа, вбежала с полным кувшином, поставила его на стол и вышла в сад.

Джамиль налил сока и, наконец, произнес:

— Сменить одну тюрьму на другую — это не свобода.

— Как только Аргелин будет свергнут, вы сможете уйти.

— Вы, кажется, не сомневаетесь в таком исходе.

— Не сомневаемся.

— Как вы этого достигнете? В его руках власть. Оракул разрушен. Архон мертв.

Сетис прикусил губу. Потом тихо произнес:

— Архон не мертв.

У него за спиной с грохотом распахнулась дверь.

Он подскочил. Джамиль неторопливо поднялся. В дверях стоял Ингельд, за ним толпились его люди. У всех на головах были бронзовые шлемы с причудливыми выступами на щеках, сквозь прорези холодно блестели голубые глаза Ингельда.

— Пора идти, принц.

Джамиль с достоинством запахнул халат и обернулся к Сетису.

— Я подумаю над вашими словами. Поговорим в другой раз.

Солдаты вывели его из комнаты. Принц не оглянулся, зато оглянулся Ингельд. Он метнул в Сетиса стремительный, суровый взгляд.

Оставшись один, Сетис сел на скамью и перевел дыхание. Не слышал ли его северянин? Дрожащей рукой он взял бокал и допил остатки сладкого сока. Наливая еще, он вдруг заметил записку.

Она, вероятно, предназначалась Джамилю. Потрепанный клочок пергамента был наспех прилеплен к кувшину чем-то вроде меда.