И поймал на себе сердитый взгляд Криссы.

— Ты забыл назвать меня «пресветлой».

Он оторопел от изумления.

— Прости.

— Сетис, я тебе нравлюсь?

— Конечно, пресветлая.

— Так же, как Мирани?

Опасность. Он почувствовал ее кожей; она опалила, будто дыхание огня. Сетис осторожно проговорил:

— Дружба с вами обеими — большая честь для меня, пресветлая. Я всего лишь простой писец…

— Верно, ты писец, так что не заносись слишком высоко! — Она скрестила руки на груди, и по ее гневному голосу Сетис понял, что не сказал того, что требовалось. Надо было польстить побольше.

— Знаешь, больше никто не верит, что ты на самом деле слышал Бога. Тетия сказала мне: «Этот писец, он такой заносчивый! Готов на все, лишь бы пробиться повыше».

Сетис уныло улыбнулся и направился прочь. Вот, значит, какие пересуды приходилось выносить Мирани. Но какое ему дело до пары стервозных девчонок?

Так он думал, пока не услышал слова Криссы:

— Ты, наверно, беспокоишься за сестру и отца.

Он замер. Его остановили не столько ее слова, сколько голос. Полный язвительного сарказма, он больше подошел бы девушке совсем другого склада — постарше, пожестче. Но ему улыбалась все та же прелестная Крисса; она стояла, облокотившись на балюстраду, и ветерок шевелил ее нежно-розовую тунику.

— Что ты хочешь сказать?

— Только одно: ты ведь не знаешь, что с ними случилось, правда? А в Порту творятся такие ужасы! Вот было бы хорошо, если бы они оказались здесь.

Его рука до сих пор сжимала финик, он отшвырнул его, хотел схватить эту девчонку, но она как-никак была одной из Девятерых, и поэтому он только сурово произнес:

— Пресветлая, я слышу в твоих словах угрозу.

Она улыбнулась.

— Никакая это не угроза, Сетис. Во всяком случае, надеюсь, что до угроз не дойдет.

Мирани его предупреждала. Эта глупенькая блондиночка кажется совсем безвредной, но под хорошеньким личиком таится железная твердость, и он ощутил ее, как будто ухватился за острый клинок, завернутый в мягкие шелка, и порезал пальцы.

Она выпрямилась и шагнула ему навстречу.

— Я красивая, правда, Сетис?

Он заставил себя кивнуть.

— Да.

— Я красивее, чем Мирани. Она вообще не красивая, правда?

Он пожал плечами.

— Откуда мне знать?

— Она уродина. — Девушка соединила кончики пальцев и покрутила ими. — И знаешь, в чем дело, Сетис? Мантора знает, где они. Твой отец и Телия. Она выяснила, где они скрываются, и может в любую минуту…

Тут он ее все-таки схватил. Она улыбнулась ему, как будто одержала победу. И не вырывалась, а наоборот, шагнула ближе.

— Если хочешь, Сетис, можешь меня поцеловать.

— При чем здесь Мантора?

— Я думаю, Мирани никогда не разрешала тебе поцеловать ее. Она такая чопорная.

Надо вести себя правильно. Нельзя допустить, чтобы она так с ним обращалась. Он выпустил Криссу, отступил на шаг и улыбнулся — тонко и холодно, как Шакал.

— Я бы не сказал.

Глаза Криссы широко распахнулись.

— Не может быть! — Ее лицо исказилось от злости. — Я тебе не верю.

Сетис пожал плечами.

— А почему? Вы все считали Мирани серой мышкой, помнишь? Но ошиблись. У нее оказалось мозгов больше, чем у вас всех вместе взятых. В конце концов, Гласительницей стала она. Не Гермия, не Ретия, не ты. А что касается Манторы — я тебе ни на грош не верю. Откуда тебе знать? Колдунья вроде Манторы никогда не доверится такой дурочке! — Он вложил в голос как можно больше презрения.