— Да по мне хоть Везувий! — криво ухмыльнулся тот. — У меня сейчас одна насущная проблема. Как справиться с этими пятью поединщиками, которых собирается выставить против меня эта подземная мымра?

— То, что она стерва — это бесспорно, научный факт! — согласно кивнул Иннокентий Павлович. — Но вот, то, что она мымра, позволь с тобой не согласиться! Ольга очень аппетитная бабенка совсем не лишенная приятности во всех местах, то есть, я хотел сказать, отношениях. Я бы с ней там наверху с удовольствием покувыркался!

— Ну да, седина в бороду бес в ребро! — иронично хмыкнул Сенсей. — Нас с тобой, как я погляжу, мучают совершенно разные проблемы. Ты спишь и видишь, как бы эту Ольгу трахнуть, а я, как бы ее грохнуть! И кроме того еще, блин, сплю и вижу, как бы мне в живых на хрен, остаться! Такая вот у меня глупая мечта, получается!

Но долго поспать ему не удалось. С отвратительным скрежетом и лязгом заскрипели засовы на двери, ведущей в каменный мешок. Костяная дверь, издав еще более мерзкий звук, распахнулась настежь. На пороге возник огромный весь заросший белой шерстью троглодит.

Ткнув когтистым пальцем, выглядевшим как сарделька с вделанным в него кривым лезвием ножа, он на чистом русском языке, просипел простуженным голосом:

— Ты, встань! Иди за мной!

— Ни фига себе, ты оказывается говорящий! — восхитился Сенсей, продирая заспанные глаза. — Это что у вас кротов уже вечер наступил что ли? Вообще, сколько сейчас времени?

— Не знаю! — безразлично ответил стражник, который, судя по всему, не уловил сути вопроса. — Встань, иди за мной!

— Дебил гребаный! — проворчал Сенсей с трудом поднимаясь с земли и отряхивая с голого зада пыль. — Ну, веди Сусанин!

— Я не Сусанин, я Никита! — сказал стражник совершено без всякого выражения. — Будешь дразниться, я тебя сильно побью!

Сенсей удивленно посмотрел на его, потом вдруг неожиданно улыбнулся и сказал:

— Ладно, ты не обижайся! Ничего личного!

— Когда я с четырьмя братьями буду убивать тебя во время поединка, тоже ничего личного! Чужак, будешь умирать, не обижайся, ничего личного! Ты просто мясо для кухни! — неожиданно выдал звероподобный троглодит совершенно немыслимую для его пещерного облика фразу.

— Ни фига себе! — восхищенно повертел головой Сенсей. — А вы оказывается здесь ребята не промах! За вами глаз да глаз нужен!

Вместо ответа Никита хрюкнул нечто нечленораздельное и, повернувшись к Сенсею спиной, тем самым продемонстрировав ему свое полное пренебрежение, не торопясь понес свое огромное тело вдоль по коридору. У Сенсея мелькнула было мысль попытаться вышибить из его глупой пещерной башки куцые мозги и освободив друзей попытаться бежать из этого подземелья. Но он тут, же отмел эту мысль как бесперспективную.

Поединок должен был проходить в огромной пещере, куда вслед за Сенсеем привели и Некра с Иннокентием Павловичем. Их поместили в некое подобие клетки или вернее огромного паланкина представляющего собой поистине убойную комбинацию из человеческих костей и человеческих же шкур. Впрочем, это были не совсем человеческие останки, все сырье было получено из подданных Ольги, которые не являлись людьми в полном смысле этого слова.

Сенсей был далек от мысли, что все эти кости и кожа стали доступны для переработки в результате естественного ухода мутантов из жизни, ну скажем в результате смерти от старости или несчастных случаев. Скорее всего, хитроумная Мама Ольга сама создавала ситуации, при которых ее люди вроде бы на вполне законных основаниях теряли свою жизнь и соответственно свою плоть. Видимо у них в Столице с незапамятных времен существовала жестокая система штрафов за самые незначительные провинности.