— Как же тебе удалось выжить во всем этом ужасе? — восхитился Сенсей.

— Ну, сначала у меня были защитники, я имею в виду офицеров. Потом когда их не стало, вдруг выяснилось, что и защищать-то меня не от кого, — грустно сказала Ольга. Перехватив недоуменный взгляд своего нового возлюбленного, она пояснила, — Тебе в детстве мама, наверняка читала очень грустную сказку Антона Погорельского «Черная Курица и подземные жители»?

— Да, что-то такое смутно припоминаю, — рассеянно ответил Сенсей. — Там было что-то про мальчика, который легкомысленно выдал тайну ему не принадлежащую и все подземные жители были вынуждены уйти со своих насиженных мест и перебраться неизвестно куда.

— Так вот я и есть эта самая Черная Курица! — невесело расхохоталась Ольга. — Точь в точь как в этой самой сказке! Я и есть та самая курица-несушка, которая только и была занята тем, что беспрестанно неслась и производила на свет потомство! Многих обитателей моей Столицы я произвела самолично, пропустив их всех через свою собственную утробу, приняв в себя семя наиболее могучих и достойных жителей подземелья. Уверяю тебя, не было никакого насилия! Я всегда сама делала выбор. Ну а потом со временем из меня сделали объект поклонения. Культ Мамы. Все эти нескончаемые беременности, не могу сказать чтобы все это было чертовски приятно, но тем не менее, обитатели Столицы не зря называют меня Мамой! Я действительно являюсь не только духовной, но и физической матерью большей части моего народа! Ты сам видел, что за меня они готовы на все.

— Но как ты умудряешься выглядеть и сохраняться в таком божественном виде, после всех этих многочисленных надругательств над своим организмом? — воскликнул пораженный Сенсей. — Во всяком случае, твои прелести, принадлежат женщине, которая родила самое большое двух детей! А уж никак не полгорода!

— Я и сама не все понимаю, — равнодушно пожала плечами Ольга. — Видимо все как-то взаимосвязано. У меня даже было ощущение, что с каждым младенцем я становлюсь моложе и красивее. Кстати, не сказать, чтобы процесс вынашивания и родов слишком уж заводил меня, но, сейчас, когда я уже утратила репродуктивные способности, я чувствую, что мне чего-то не хватает. И теперь, я очень медленно, но все, же старею.

Какое-то время они молчали. Ольга не торопила Сенсея, намеренно дав ему, время на то чтобы он смог переварить услышанное. Наконец Сенсей поднял голову, посмотрел ей прямо в глаза, выдержал ее взгляд и молча, кивнул.

— Мне плевать, кем ты была и что делала до меня, — просто сказал он. — Я люблю тебя такой, какая ты есть и для меня это самое главное.

— Я полагаю, что раз мы с тобой поладили, в дальнейшем, между нами не может быть никаких глупых секретов и прочей ерунды, — сказала Ольга вдруг став необыкновенно серьезной. — Именно поэтому я готова говорить с тобой со всей возможной откровенностью по вопросу, который видимо, стоит у тебя на втором месте после моего возраста. Никогда, ты слышишь никогда! Я не притрагивалась к мясу жителей подземелья, а уж тем более людей с поверхности земли.

— Фу, ты черт! А я все это время гадал, людоедка ты или нет? — с облегчением произнес Сенсей и заключил Ольгу в объятия. — Как ты догадалась? Вообще, как ты ухитряешься соединять в себе несовместимое — исключительную красоту и необычайно острый мужской ум?

— Ах, брось право слово! Это все пустое! — рассерженно отмахнулась от его комплиментов Ольга. — Знаешь у меня и без тебя, вполне достает и почитателей и воздыхателей всех мастей, которые беспрестанно поют хвалебные песни и дифирамбы моей несравненной красоте и непревзойденному уму! А теперь мне бы хотелось о многом порасспросить тебя.