Вскоре Кирилл понял, как глубоко он заблуждался в отношении своей нынешней пассии. За ее мягкой, беззащитной уступчивостью вдруг неожиданно начала проблескивать дамасская сталь, которой впору было рубить танковую броню. И сегодня утром, когда Аллочка вдруг призналась ему, что беременна, и стала нести какой-то вздор, насчет их будущего малыша Кирилла наконец прорвало.

Он, конечно же, погорячился. Половину из того что он наговорил ей можно было вообще не говорить. Но что сделано, то сделано. Не возвращаться же ему обратно и не просить прощения, в конце-то концов! Тем более, что все равно, рано или поздно это должно было произойти.

Пять минут назад, Кирилл в сердцах выгреб из бумажника всю бывшую при нем наличность и, швырнув в лицо зареванной Аллочке, гневно прокричал, что после такой подставы он больше не хочет ее видеть. Что же касается того, от кого именно она умудрилась нагулять ребенка, его это, никоим образом не касается. Но, тем не менее, он, все-таки, настоятельно посоветовал ей избавиться от него. Причем чем скорее, тем лучше.

Сейчас он понимал, что с этой подлой твари могло вполне статься, притащиться к нему домой прямо посреди ночи. Представив на мгновение, как его супруга открыв дверь, обнаруживает у себя на пороге эту наглую пигалицу Аллочку с чемоданом в одной руке и с ребенком в другой, Кирилл застонал от бессильной злобы. Довершал это кошмарное видение результат генетической экспертизы, подтверждающий его отцовство, зажатый в остреньких крысиных зубках Аллочки.

При ближайшем рассмотрении умница и красавица Аллочка, оказалась обычной безмозглой курицей. Она ничем не отличалась от миллионов других, заурядных особей женского пола, которые при первом же удобном случае начинают вить гнездо.

Был ли в этом виноват непреодолимый инстинкт продления рода или же природная женская хитрость, Кирилл не успел додумать. Неожиданно, снизу лестничной клетки, до него донесся хриплый кашель. Кирилл досадливо поморщился, видимо, какой-то бомж забрел ночью в подъезд и теперь тяжело отходил ото сна. Не хватало еще наловить от него блох!

Тяжело отвалившись от двери Аллочкиной квартиры, Кирилл запахнул светлое кашемировое пальто на дородном теле и, подойдя к лифту, ткнул большим пальцем в кнопку вызова. Вопреки его ожиданиям, ничего не произошло. На всякий случай Кирилл потыкал кнопку еще. Но лифт видимо умер окончательно и бесповоротно. Наградив его за это злобным пинком, Кирилл принялся спускаться по лестничной клетке.

Аллочка жила на четвертом этаже, так что ничего страшного в том, чтобы спуститься, вниз пешком не было. Кирилл уже смирился с мыслью, что ему придется пройти мимо бомжа, пьянчуги или кого-то там еще. В конце концов, если тот начнет вдруг блажить, с одним уродом он как-нибудь справится.

Неожиданно снизу послышались странные звуки, не то покашливание, не то еле сдерживаемый злорадный смешок. Кирилл остановился, настороженно прислушиваясь. Перегнувшись через перила, он уловил какое-то движение несколькими этажами ниже.

Это не на шутку встревожило его. Еле живой бомж или мающийся с похмелья алкаш не мог двигаться так быстро. Так могла двигаться, скажем, кошка или собака. Но, то, что двигалось внизу, было намного крупнее собаки, не говоря уж о кошке. А насколько знал Кирилл, ни те, ни другие, подобных звуков издавать не могли.

Непроизвольно он попятился и сделал несколько шагов назад, вверх по лестнице. Волосы на голове у него встали дыбом, а сердце принялось набирать обороты, выбивая сумасшедшую чечетку. Кирилл взмок от ужаса и машинально вытер ладони об полы пальто, на котором сразу же остались темные пятна.

Тут прямо под ним послышался тихий злорадный смешок и Кирилл понял, что от того кто снизу поднимался к нему его отделяет всего лишь половина этажа.