Криво усмехнувшись, есаул оглядел свое немногочисленное воинство. Кроме него в отряде было еще двое офицеров — поручик Лаврентьев и штабс-капитан Воронцов. Поручик был слишком молод и горяч. За ним нужен был глаз да глаз, чтобы сам от избытка геройства не погиб и людей не загубил. Капитана же он знал давно и за это время тот показал себя умницей и отменным службистом.

Зацепившись взглядом за молодцеватую, крепкую фигуру унтер-офицера Кривошеева, уверенно сидящего на гнедом коне, есаул одобрительно кивнул головой. Рядом с унтером находились четверо рядовых, судя по нашивкам на рукавах гимнастерок, из числа артиллерийской обслуги. С этими дело обстояло хуже, вид у них был откровенно напуганный, они боязливо жались друг к другу. Судя по всему, вояки из них никудышные.

Следовательно, их отряд насчитывал восемь боевых единиц пехоты. Лошадей же до лучших времен придется загнать вглубь каменоломни. Оставалась правда еще Ольга, но она была не в счет. В самом деле, какой резон, принимать в расчет барышню в качестве бойца?

Тяжело вздохнув, есаул спрыгнул с коня и, передав поводья, поспешившему к нему унтеру сказал:

— Будем занимать оборону! Капитан командуйте, а я пока пойду, гляну пещеру!

Штабс-капитан Воронцов боднул воздух верхом фуражки и принялся уверенно отдавать приказания:

— Всем спешится! Вы трое берите тесаки и бегом рубить сухое дерево на факелы! Бегом, я сказал! Поручик, если вам не трудно помогите мне и унтеру Кривошееву завести лошадей в пещеру.

Есаул прекрасно понимал, что их дело, в общем-то, было полный швах! Но вслух говорить этого, конечно же, не следовало. Если бы им не подвернулась эта пещера, их шансы на спасение были бы равны нулю. Рано или поздно красные, неминуемо настигли бы их и изрубили в капусту.

Теперь же у них появился хоть какой-то шанс. При правильно налаженной обороне и верно избранной тактике ведения боя здесь в каменоломне можно было успешно обороняться достаточно долго. Во всяком случае, пока у них не закончатся боеприпасы. Насчет еды есаул не беспокоился, в их распоряжении было целых восемь лошадей. Сырая конина, конечно же, не самая вкусная еда, но на безрыбье и рак рыба. Хуже дело обстояло с водой. Уже к концу следующего дня у них полностью закончатся ее запасы. Впрочем, настолько далеко есаул предпочитал не загадывать.

Переступив порог пещеры, он поднял взгляд вверх. К его удивлению над головой у него был не куполообразный свод, какой обычно бывает в природных пещерах, а ровный горизонтальный потолок. Он был образован гигантской глыбой серого шершавого плитняка. По всей видимости, это и был тот самый алебастр, который добывался здесь давным-давно.

В преддверии каменоломни было сухо, совершенно не было запаха плесени и сырости, лишь слегка пахло пыльным камнем. Сунув руку в карман, есаул извлек наружу спичечный коробок и, чиркнув спичкой, решительно зашагал вглубь пещеры. Маленький кусочек дерева горел ровным сильным пламенем, при этом, совершенно не отклоняясь в сторону. В пещере полностью отсутствовал сквозняк. Это говорило о том, что вход в каменоломню был единственным, а все многочисленные извилистые коридоры пещеры заканчивались тупиками. Не то чтобы это очень уж сильно угнетало, но и особого оптимизма тоже не придавало. Дальше есаул не пошел, так как спичка у него в руке догорела, и пещера погрузилась в кромешную тьму.

В это время Воронцов развил бешеную деятельность. Лошади были загнаны достаточно далеко вглубь каменоломни и привязаны к огромному ржавому гвоздю костылю, вбитому невесть кем в каменную стену пещеры. Есаул, пересчитав лошадей, удивленно хмыкнул, их было всего восемь, одной лошади не хватало. Однако вскоре все разъяснилось. Оказалось, что штабс-капитан приказал перелить всю имеющуюся у них в полупустых флягах воду в две фляжки, наполнив их по самые горловины.