|
Они были настолько уверены в себе, что винтовки в их руках были опущены стволами вниз, некоторые настолько обнаглели, что даже закинули их за плечо. В самом центре стоял рослый человек в черной блестящей как паюсная икра новенькой кожанке и платком протирал стекла своих очков.
— Беляк, беляк! Вон он! Беляк, за тем бугром! — внезапно закричал один глазастый красноармеец и навскидку не целясь, пальнул в сторону есаула, который недостаточно осторожно высунулся.
Поняв, что он обнаружен противником и более не считая нужным скрывать свое присутствие, есаул кивнул Кривошееву и шепнул:
— Огонь!
Пока красноармейцы какие-то секунды, искали противника и поднимали стволы своих винтовок их ряды уже значительно поредели. В основном в этом был виноват, конечно же, есаул со своим маузером. Винтовка унтера также ни разу не выпалила наугад. Но собирала она свою кровавую жатву намного медленнее не в пример скорострельной немецкой машинке.
К большому сожалению есаула, товарищ Лопузов оказался на редкость сообразительным и быстрым.
— Засада, засада! Ложись! — зычно крикнул красный командир.
После этого, он бросился наземь, укрылся за толстым тополем и открыл из своего маузера прицельный беглый огонь.
Евстигнеев, поняв, что ему так и не удастся осиротить красноармейцев, скрепя сердце оставил их командира в покое и перенес свое благосклонное внимание на более доступные цели. Но к тому времени красные уже сообразили, что к чему, и над головой есаула и Кривошеева засвистели пули.
— Все, пока с них хватит! — бросил Евстигнеев унтеру. — А мы скоренько драпаем в нашу пещеру, пока они не расчухали что нас всего двое!
Они уже успели добежать до входа в каменоломню и, отдышавшись перезарядить свое оружие, а внизу за холмом красные продолжали вести ожесточенный огонь по несуществующему противнику. Наконец выстрелы стихли, и наступила тишина.
— Ну, слава тебе господи! — утирая пот со лба, проворчал есаул. — А то я уж беспокоиться начал, что они так никогда и не сообразят, что нас там уже нет!
— Напрасно шутить изволите! — недовольно проворчал штабс-капитан. — Сейчас они перестроятся и попрут на нас. И будет нам тогда, уверяю вас, совсем не до шуток!
Есаул безразлично пожал плечами, и стволом маузера сдвинув фуражку, на затылок почесал нос:
— Ваша, правда, капитан! Нос чешется — значит быть ему битому! Хотя, знаете что? Родилась тут у меня одна неплохая мыслишка!
— Разрешите полюбопытствовать какая? — придвинулся к ним поручик.
— Я предлагаю максимально использовать то преимущество, что наша каменоломня достаточно велика и нам есть куда отступать, — задумчиво проговорил есаул, кривя рот в нехорошей усмешке. — Поэтому мы вообще не будем принимать бой на входе в пещеру. Ибо это чревато для нас недопустимыми в нашем положении людским потерями. Мы, господа, постараемся заманить противника на нашу территорию.
Глава 8
Россия, Ежовск, наше время.
— Что же это за хрень такая? — вот уже в который раз спрашивал сам себя Бизон, озадаченно разглядывая кусок толстой золотой пластины с неровно обрубленными краями.
— Мне кажется, что это фрагмент какой-то археологической штуки, — задумчиво пробормотал Сенсей, потирая подбородок. — Оба ящика доверху набиты кусками золота. Это явно какие-то предметы старины, разрубленные зубилом, или уж я не знаю, чем там еще.
— Так выходит, что Мурин нашел сокровищницу? — Бизон нервно вот уже какой раз раскурил свой дежурный сигарный бычок.
— Одного не пойму, зачем ему было рубить на куски древние произведения искусства? — Сенсей недоуменно пожал плечами. |