Салли вздохнула, как усталый альпинист перед покорением Эвереста.

– Он женится, Лисетт, – тихо сказала она, – женится на Таш.

Глава седьмая

В начале января Таш с головой ушла в работу. Горбунок еще окончательно не выздоровел, и Таш занималась другими лошадьми: готовила Сноба к предстоящим соревнованиям, тренировала молодых жеребцов, которым Гас прочил блестящее будущее.

Особенно выделялся молодой гнедой конь по имени Микки Рурк. Он был еще очень непослушен и порой напоминал малыша, постоянно путающегося в чересчур длинных штанах. Но препятствия в открытом манеже (крытый Гас себе позволить не мог) он взял с таким блеском, что Таш, не удержавшись, побежала в дом рассказать о новом будущем чемпионе.

Она нашла Гаса, Пенни и Зои склонившимися над воскресными газетами.

– Полагаю, это и есть официальное сообщение о твоей помолвке. – Пенни закусила губу и потрясла выпуском «Пипл».

– Теперь пути назад нет, детка! – Гас протянул Таш «Санди экспресс».

У Таш перехватило дыхание, когда она увидела на цветной фотографии себя, испуганно сжимающую руку Найла на прошлогоднем летнем благотворительном концерте. Посреди всеобщего блеска девушка выглядела не только растерянной, но и жутко толстой. Заголовок гласил: «Найл О'Шонесси женится на девушке-жокее».

– Я вовсе не жокей, – взвыла Таш, – и выгляжу здесь отвратительно.

– Ну что ты, – Пенни поднесла фотографию к глазам, – ты очень милая! В прошлом году ты была в отличной форме.

– Боже, а сейчас я невероятных размеров! – Таш опустила глаза и с ужасом поняла, что животом может померяться с беременной. Брюки так плотно сидели на бедрах, что швы извивались змейкой.

– Ну, ты немного поправилась за праздники, – протянула Пенни, но, встретив угрожающий взгляд Зои, быстро добавила: – А кто, интересно, нет? Я сама набрала несколько лишних килограммов.

– А Найл выглядит на все сто! – Гас стал читать статью под фотографией. – Бог мой! Они говорят, что ты работаешь на Марка Тодда! Да, твоя карьера идет в гору, дорогая.

– Ты замечательно смотришься, Таш! – Зои обняла ее. – Сексуальная, румяная и цветущая.

– Я не хочу цвести, хочу быть бутоном. Я еще слишком молода, чтобы про меня говорили «цветущая». Все, сажусь на диету.

Чуть позже Таш сидела на ступеньках, ведущих в кухню, и, поглощая сладкие апельсиновые хлопья, листала «Желтые страницы» в поисках спортивного клуба. Внезапно Свекла залаяла и бросилась к входной двери.

Решив, что щенок учуял индюка, Таш отправила в рот очередную порцию хлопьев и стала вспоминать, осталась ли в шкафу сгущенка. Тут распахнулась дверь, и в дом вошел Хьюго.

Таш повернулась и онемела.

– Не помешал? – Хьюго холодно улыбнулся хозяйке и опустился на колени перед прыгающей от восторга Свеклой.

Таш хотела вежливо улыбнуться в ответ, но ее рот был забит хлопьями. Кашляя и отряхиваясь, девушка поднялась на ноги и постаралась придать лицу надменно-недовольное выражение: как можно входить в дом без стука? Выразить это словами ей мешали хлопья.

Хьюго выпрямился и, насмешливо глядя на нее, сказал:

– Я получил факс от твоего жениха. Похоже, он решил, что свой аппарат ты сдала в ломбард.

Таш виновато посмотрела на телефон, который сломала час назад, пытаясь размножить фотографию из газеты. Копии она хотела прикрепить на холодильник и буфет, чтобы отвратить себя от лишних перекусов. Рулоны бумаги с контурами всех выпуклостей ее фигуры так и остались лежать у сломанного аппарата.