Юджин замолкает, и я думаю судорожно, что чего-то не хватает во всей этой истории — даже если он сейчас начнет рассказывать дальше, что-то важное отсутствует, большое звено. Ну конечно, могла бы и раньше догадаться! Он ведь мне не сказал, зачем полетел в Нью-Йорк, а я и не спросила, ничего не подозревая, а может, потому, что и раньше точно так же не спрашивала тебя, когда ты куда-то уезжал: чувствовала, что мне ни к чему это знать, не мое это дело, да и ты все равно ничего не скажешь. Но с тобой было одно — я была девятнадцатилетней девчонкой из другого мира, жившей с мужчиной почти вдвое ее старше, и не просто с мужчиной, а с влиятельным человеком в мире шоу-бизнеса и криминала. А Кореец, хоть и твой ровесник — ему тридцать семь весной исполнилось, — но у нас с ним отношения другие: мы с ним, в общем, из одного мира, и прошли через многое. Мне он мог бы и сказать все сам, без напоминания.

Именно поэтому, веря, что он скажет, если что, и еще потому, что нельзя было ждать ничего плохого, я только кивнула, когда он после разговора по телефону с Яшей — спокойно так говорил, и ничего не изменилось в его лице (я не наблюдала, просто посмотрела мельком, прекрасно зная, что он эмоции скрывать умеет дай бог) — сообщил, что надо кое-какие вопросы по бизнесу уладить и он улетит дня на три-четыре.

Кореец смотрит на часы, как бы показывая мне, что разговор пора заканчивать: вместе с ним Леший со своими людьми прилетел. Они сидят в гостинице, и надо ехать к ним. И кажется, намекает, что я с ним не поеду — тут-то он ошибается. Он вообще сейчас очень серьезен, и ощущение такое, словно от того Корейца, с которым я жила здесь последние полтора года, осталась только маска, а внутри он уже прежний, московский, Кореец. И что сейчас, после всего случившегося, я для него значу меньше — просто потому, что он решил, что ко мне это прямого отношения не имеет и он со всем разберется сам.

— Может, скажете мне все же, что происходит, мистер Кан? Или напомнить вам про мистера Кронина и его охранника? Так объясните мне наконец, зачем вы летали в Нью-Йорк и почему вы оружие у Яши взяли?!

Он смотрит на меня внимательно, словно вспоминая, что мы творили в Москве, и кивает головой, будто извиняясь за то, что что-то скрывал.

Тут я и узнаю наконец, что Яша, позвонив, сказал, что возникли серьезные проблемы, которые по телефону обсуждать ни к чему, и что он просит прилететь как можно быстрее. Юджин ответил, что завтра вылетит — мог бы в тот же день, благо рейсов куча, но не хотел, чтобы у меня подозрения возникли в свете такой поспешности. Уже по прилете узнал, что вчера утром к Яше заявился в офис совершенно незнакомый человек — по рекомендации одного нашего эмигранта, просившего накануне встретиться с его знакомым из России. Человек этот походил вокруг да около, пообсуждал разные бизнес-перспективы, декларируя горячее желание наладить с уважаемым американским бизнесменом сотрудничество в любой области, и наконец выложил, что разговор у него есть очень конфиденциальный, который бы желательно продолжить в другом месте.

Яше это почему-то не понравилось. Он сослался на занятость и предложил все обговорить на месте, а завтра или послезавтра, в случае необходимости, можно и в ресторане посидеть. Посетитель тогда заявил уже совсем другим тоном, в котором, правда, не было угрозы, что прилетел в Штаты по просьбе очень больших и влиятельных людей, которые чуть больше года назад из-за одного покойного ныне банкира, обманутого аферистами и втянутого в крупную махинацию, потеряли сорок восемь миллионов долларов США.