Мартин — о нём как-то раз обмолвилась Танзи. Кажется, этот самый чувак переживал сейчас нечто вроде кризиса среднего возраста, что часто бывает, когда дети вырастают. Вёл себя как мальчишка. Довольно косо поглядывал на друзей Танзи, в чём Райли имел возможность сегодня вечером лично убедиться. И потом слова о том, что в последнее время Мартин якобы слишком пристально следит за всем, что она себе позволяет. Танзи обозначила это внимание как родительское. Но что, если Мартин смотрит на неё отнюдь не родительским взором? Что, если все его помыслы, его чувства к молодой и — чёрт побери! — такой привлекательной подчинённой отнюдь не отеческие?

Райли бросил взгляд на часы. Кажется, есть смысл отложить дальнейший анализ этого нового направления мыслей до утра. Сейчас же он слишком устал, чтобы рассуждать трезво и чётко. Кстати, Танзи не обманывала его, когда сказала, что рано утром ей ехать записываться на радио. А значит, у него всего два с половиной часа до того. Прощай, наблюдение с почтительного расстояния. Отныне он вместе с ней в одном лимузине, куда бы она ни поехала.

Райли разделся до трусов — смокинг уже давно был сброшен за ненадобностью — и забрался в постель, поставив будильник на четыре утра. Получаса хватит,чтобы принять душ и проверить, не прислал ли Парнелл по электронной почте результаты. Если от полученных им отпечатков не потянется ниточка ни к кому с преступным прошлым, тогда придётся как-то раздобыть пальчики главного редактора и провести сравнение. Вот это будет интересно.

Хотя вечер оказался изматывающим как в личном, так и в профессиональном отношении, Райли тотчас погрузился в сон. На губах его играла лёгкая улыбка — интересно, как Танзи отреагирует, когда утром увидит, что он ждёт её рядом с машиной?

Танзи уже и раньше получала приглашения на эту радиопередачу, что-то вроде словесной дуэли в прямом эфире. То её доставали расспросами ведущие, то она пыталась на них отыграться, после чего следовали звонки в студию и ответы на вопросы. Приходилось постоянно быть начеку в ожидании каверзных вопросов, но аудитория была просто огромная, и «Мейнлайн» здорово наживался на её участии, потому что благодаря Танзи в карман журналу текли неплохие деньги.

Увы, сегодня её ответы были не столь колкие и остроумные, как ей бы самой хотелось, что означало, что Билли Мак и Йойо быстро взяли инициативу в свои руки. Что не предвещало ничего хорошего. Рассеянность Танзи частично объяснялась полученной накануне запиской, частично — присутствием в студии Райли. Господи, как можно одновременно быть таким отстранённым и таким назойливым?

Танзи до сих пор не могла прийти в себя от того, что ни свет ни заря он уже стоял перед домом на тротуаре и дружески беседовал с шофёром лимузина, присланного студией. Она даже не успела выпить свою первую за день банку кока-колы! И тем не менее ей ничего не оставалось, как позволить Райли сесть рядом с собой в машину, а потом и проследовать вместе с ней в студию. Он ещё сказал, что ему-де всегда было интересно посмотреть, как делаются радиопередачи. Утром, спросонья, Танзи не нашла в этом желании ничего странного. Кроме того, подумалось ей тогда, в какие неприятности способен вляпаться такой, как он?

Тогда ей даже не пришло в голову, что в неприятности вляпалась она сама.

— Танзи, эта твоя теория про волков и агнцев поставила на уши весь Сан-Франциско. Народ только о ней и говорит, — произнёс Билли Мак и расплылся в улыбке, которая никогда не предвещала ничего хорошего.

Танзи моментально напряглась и сделала глоток кока-колы. Уже третья банка за утро, а ведь ещё нет и восьми.