У офицеров - иное. Тяжело раненый офицер - не пиджак мобилизованный, конечно, который лежит под своим сержантом, и не штабная крыса, что при отзвуках артналета несется в тыл сбивая столбы, а настоящий командир, от комвзвода до заоблачного главкома, совсем иначе себя ведут.

Офицер свое ранение воспринимает в первую очередь как невыполнение боевой задачи и переживает не за себя, а за своих людей. Это стресс иного уровня, для многих он становится настоящим водоразделом. Человек после такой встряски или ломается навсегда или  закаляется как металл. Таким металлом были у Варяга комбат и комбриг. Служили с ним и те, кто после боев тихо списались по ранению, а форму с медалями теперь надевали лишь по государственным праздникам.

Сам же Варяг, командир разведвзвода, чудом избежал серьезных ранений. Так, царапнуло слегка раз пять за три года, и все. Но по сторонам он смотрел внимательно и выводы делал, потому похоже и уцелел.

Вот и сейчас, точнее крайние две недели, Варяг пытался понять, не сломался ли их Шульга? Не как боец, как командир. Группа - не разведвзвод. Здесь секундное замешательство одного может стоить всем жизни, а от командира зависит буквально все.

К счастью опасения Варяга не оправдались. Шульга себя грыз, конечно, но по заключению осторожно подосланного к нему первоклассного психолога, ПТСР не словил.

Похоже что сказался серьезный боевой опыт. Варяг знал, что в четырнадцатом командир, тогда еще артиллерийский сержант, попал в замес под Зеленопольем. После артобстрела, когда сдетонировало десяток наших грузовиков, нагруженных под завязку боекомплектом, выжившие и сохранившие психику мало чего боялись...

Вообще-то Шкльга был командиром на генетическом уровне. После того как его отвезли из БСП в клинику, едва очухался, как затребовал у Назгула ноутбук, "и чтобы был наглухо закрытый, как у Билла Гейтса". Лежа в кровати под капельницей, морщась от боли в боку, начал стучать по клавишам. Через неделю показал ему и Назгулу файлы, которые содержали разбор всех операций группы с того момента, как Шульга стал ее членом. Ну, или же почти всех. Понятное дело - были такие, о которых Варягу знать не положено. Впрочем он к этому и не стремился, как говорил товарищ Экклезиаст - меньше знаешь, крепче спишь.

- Тут по бокам две турели, - на правах временно исполняющего обязанности коменданта «Объекта М» (так окрестили базу по документам), пояснял Варяг, когда они проезжали шлагбаум. - Как и со стороны воды, полное перекрытие. Сектор обстрела - сто восемьдесят у каждой. Дистанционное управление, возможность автономной работы с самонаведением по тепловым сигнатурам.

- А что остальной периметр? - поинтересовался Шульга.

- Там провода под током, спираль Бруно, сигнализация. Местные по привычке пробовали пролезть, поживиться, но обломались.

- Все живы?

- Та ты шо, командир? Мы ведь не убивцы какие. Смену тренировали. Приближение засекли, ток отключили, дали проникнуть, взяли, провели воспитательную работу. У одного нос сломан, у второго рука... Ну а если кто серьезней полезет, есть минометы. Я на внешний периметр в охрану таких виртуозов взял... на ДАПе мину в трубу ложили. Плюс есть РПГ у нас в арсенале, в количестве и ассортименте. Короче от батальона с вооружением и составом той же Нацгвардии сможем отбиваться не меньше часа. Без артподготовки, конечно.

- Ну с Нацгвардией, надеюсь, снова воевать не придется...

- Да я, так, для примеру. Чтобы наряд сил и средств расписать в картинках и лицах.

Дав команду охранникам в "Галанте" отвезти его шмотки на баржу, Шульга распорядился двигать на полигон.

- Отак, мамо, и кофею не попьете? - удивился Варяг. - Народ ждет, стол накрыли, девки власноручно плакат намалевали: "Велкам бэк, чиф!" С сердечками...

- Сперва хозяйство посмотрим. А потом уже велкам бэк... с сердечками, - сказал Шульга, и чему-то своему усмехнулся.