– Наука никогда не сможет дать ответы на вопросы о смысле жизни и морали, – сказал я.

– Да, и хорошо, что так, – ответил ученый.

После этих слов все пошли спать, ночь не будет долгой, если мы хотели распутать все нити этой истории.

Небо было ясным и голубым, как море, когда я открыл окно рано утром на следующий день. Легкий западный ветер, который бывает вблизи береговой линии, освежил воздух. Я быстро принял душ и постучался к Барбаре.

– Кто там? спросила она.

– Моми, – ответил я глухим голосом.

Она потянула замок и слегка приоткрыла дверь.

– Что это? - спросил я, увидев ее лицо, покрытое какой-то зеленной массой.

– Маска из глины, чтобы кожа оставалась подтянутой, - ответила она.

– Понятно, вы позволите мне войти?

– Я не могу, я не в подобающем виде, – ответила она с улыбкой.

– Я хочу посмотреть!

– Вернитесь через десять минут с завтраком, – сказала она, томно хлопая ресницами.

Затем она закрыла дверь.

Я спустился на кухню, приготовил кофе, выжал сок из апельсина и насыпал две миски хлопьев. В холодильнике я нашел отложенные Барбарой продукты для ее напитка. Я достал бутылку соевого молока (на самом деле отвратительную смесь из соевых бобов и воды, лишь цветом напоминающую молоко) и налил немного в стакан. Я также отрезал несколько кусочков хлеба и поджарил яйца с беконом, чтобы послушать, как Барбара возмущается по поводу животного жира.

Спустя несколько минут я уже стоял перед ее дверью с красиво сервированным подносом и со стаканом, в который я поставил срезанную в саду розу. Она уже смыла свою маску и забавной мимикой своего милого лица предложила войти.

– Спасибо за цветок, но вот ваш взгляд все испортил, не смотрите на меня как на сексуальный объект! -  предупредила она, когда заметила, что я не могу оторвать взгляд от ее невероятно длинных ног и шикарной груди.

Я поставил поднос на маленький столик около окна. Это была восточная комната, и утреннее солнце согревало еще не заправленную постель.

– Могу я узнать, чем заслужила все это внимание? - поинтересовалась Барбара.

– Простой дружеский жест.

– Это из-за истории, которую я вчера рассказала? Я выросла в ваших глазах, потому что вы узнали, что когда-то я отдала огромную сумму денег нуждающейся семье?

– Отчасти.

– И также вы, вероятно, удовлетворены, увидев меня уязвленной и зависимой от наркотиков?

– Совсем нет, почему вы так говорите?

– Послушайте меня, господин адвокат, я не разделяю ваши гребанные идеалы равенства и братства и к тому же я не пристрастилась к наркотикам.

С этими слова она достала из ящика маленькую коробочку с кокаином, открыла окно и развеяла белый порошок по ветру.

– Не стоит меня недооценивать, Тео. Не совершайте эту ошибку, это в ваших же интересах.

Она испортила наш маленьких завтрак.

– Я почти забыл, насколько неприятной вы можете быть, – сказал я, покидая комнату.

Перед отъездом мне все-таки удалось стянуть у нее револьвер, который она прятала в ящике тумбочки (никогда не знаешь, что можно ожидать, когда в твоем распоряжении имеется оружие). Накануне, молодая женщина наверняка увидела сострадание в моем взгляде, а для таких натур, как она, это было равносильно унижению.

Через полчаса мы все сидели вокруг стола, в центре которого стояли небольшие часы, как ориентир в нашей гонке.

– У нас остается 13 часов и 30 минут, чтобы разгадать 2 оставшиеся загадки. Я жду ваших предложений?

– А мы ждем ваших, – сказал я, чтобы напомнить ему, что он не особо помог в разгадке двух первых.