– Извините, товарищ полковник, засмотрелся.

– Ничего страшного, курсант, – полковник улыбнулся, – присаживайтесь. Я любитель этих изящных созданий. И знаете, что мне в них больше всего импонирует?

– Рискну предположить, товарищ полковник, – молчаливость. – Александр все еще чувствовал себя несколько смущенно.

Полковник выпустил кольцами дым:

– Совершенно верно, Александр Сергеевич, молчаливость. – Полковник смотрел на Александра с каким‑то странным выражением на лице. – Поэтому, прежде чем мы перейдем к основной теме нашего разговора, хочу вас предупредить. Ничего из того, что вы здесь увидите и услышите, никогда, ни при каких обстоятельствах не должно стать достоянием лиц, не работающих в нашем Отделе. В отличие, скажем, от других подобных служб, связанных с выполнением секретной работы, у нас подписки о неразглашении не в ходу. То есть лично вы никаких подписей ставить не будете, что, впрочем, не снимает с вас ответственности. Такое положение вещей обусловлено очень важным обстоятельством. Дело в том, что нашего Отдела как бы не существует в природе. Ни в одном документе нашего ведомства о нас нет ни слова, что в свою очередь делает бессмысленным получение с работников каких‑либо расписок, поскольку в любом случае судебного разбирательства не будет. Вы улавливаете ход моей мысли?

– Более‑менее, – настороженно ответил Александр. Он уже догадался, куда клонит полковник, и не сказать, чтобы его это радовало.

– Вот и отлично. Значит, вы должны понимать, что в случае нарушения вами правил Отдела расплата будет неофициальной, как и сам Отдел, а это, поверьте мне на слово, гораздо страшней любого судебного разбирательства.

Полковник замолчал, давая Александру время переварить услышанное. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь бульканьем воздуха в аквариуме и легким гудением компрессора.

Посчитав паузу достаточной, полковник продолжил:

– Ну а теперь, когда в наши отношения внесена определенная ясность, позвольте представиться. Меня зовут Иван Алексеевич Сергеев. Я начальник Отдела «X», который входит в 12‑е управление ГРУ. Как я вам уже говорил, наш Отдел не имеет никакого касательства к разведке и контрразведке. Наш профиль более научный. Вернее, мы разрабатываем методы управления массовым сознанием, влияния на ситуацию путем ненасильственного принуждения, что в свете событий, происходящих в нашей стране и в мире, считается самым перспективным направлением деятельности спецслужб. Возможность влиять на настроение толпы всегда была сильнее любого оружия. Приведу в качестве примера чисто умозрительную ситуацию. Определенная страна попала в поле наших национальных интересов. Государственный переворот возможен, но затруднен сильным влиянием в стране, хм, спецслужб вероятного противника. Путем воздействия на сознание населения подготавливается почва для свержения существующего режима. Возникают массовые волнения, акции неподчинения, переходящие в открытое противостояние. Армия, полиция и прочие силовые ведомства большей частью поддерживают мятеж, поскольку так же попали в зону психического воздействия. Естественно, в такой удобный момент на политической сцене появляются лидеры, возглавляющие народное движение и, само собой, полностью лояльные нашей стране. Как вы думаете, долго ли в такой ситуации удержится режим, даже при прямой поддержке извне? Вот именно, недолго. Соответственно новое руководство попросит помощи у Советского Союза. Все очень просто, нам даже не придется использовать своих ребят для вооруженной поддержки повстанцев, как это бывало в ряде стран. Или подавление национальных волнений, которые, по мнению наших аналитиков, в дальнейшем будут только усиливаться.