И снова был безумный полет (только на этот раз не в полной темноте, а в ослепительно‑белом пространстве), закончившийся там же, где он и начался, – в кабинете № 1.

Александр все так же лежал на кушетке, весь покрытый липкой испариной, обильно выступившей на его обнаженном теле. Обведя взглядом пространство вокруг себя, он с облегчением обнаружил знакомые лица Сергеева и Петровича. Даже загадочный дед сейчас вызывал в нем умиление, поскольку своим присутствием подтверждал реальность всего происходящего. Однако развязывать его никто не спешил. Напротив, обступившие его люди, глумливо ухмыляясь, окидывали лежащего Александра плотоядными взглядами.

О ужас! Он только сейчас заметил, как невообразимо переменились его знакомые. Вот Петрович обнажил в злобной ухмылке большие звериные клыки. Уши полковника вытянулись вверх и заострились, а глаза налились кровью так, что не стало видно радужки. Только один дед сохранил свой прежний облик и не мигая глядел Александру в глаза своими змееподобными зрачками.

– Ну что, понял, куда ты попал? – Не только глаза, но и голос у деда стал напоминать змеиное шипение. – Кровь человеческая ему противна! Выбирай: или ты будешь как мы, или сейчас тебя начнут рвать на куски.

Точно в подтверждение его слов Петрович придвинулся поближе к кушетке, а у полковника стали вырастать хищно загнутые когти. Нечто подобное Александр уже видел, причем не далее как вчера в «зверинце», поэтому зрелище человекозверей ничего, кроме омерзения, в нем не вызвало. Собравшись с силами, он смачно плюнул в приблизившуюся к нему морду того, кого он знал как Петровича:

– Сдохни, сука!!!

Окружившие его твари дико захохотали. Александр закрыл глаза, приготовившись принять мучительную погибель, но внезапно хохот вокруг стих, и он почувствовал, что снова летит. Открывать глаз Саня не стал, устав уже смотреть на эту чертову карусель. Шок, пережитый им только что, был настолько силен, что он не сразу почувствовал, как его хлещут по щекам чьи‑то жесткие ладони. Александр открыл глаза, ожидая увидеть все что угодно, поэтому совсем не удивился, обнаружив себя в том же кабинете, правда, на этот раз ремней не было, а его тело укрывала накинутая заботливой рукой простыня.

– О, вернулся наш орел! – Петрович заговорщицки подмигнул постепенно приходящему в себя Александру. – Это дело полагается обмыть. Правильно я говорю, товарищ полковник? Традиция есть традиция.

– Сейчас не сороковые‑роковые, так что свои боевые сто грамм сами добывайте, – скорее для порядка проворчал полковник.

– Иван Алексеевич, – вступил в разговор дедок, – немного выпить нам всем не помешает. Сами видели, как тяжело на этот раз получилось. Я и то с ног валюсь от усталости, а каково же мальчишке?

Еще немного помявшись, как бы что‑то про себя решая, Сергеев решительно вышел из кабинета. Отсутствовал он минут пять, а когда вернулся, то в руках у него была бутылка дорогого армянского коньяка «Карабах».

– Вот это я понимаю – вещь! – Петрович с восхищенным видом изучал красочную этикетку. – Не то что наш «Три звезды», который в магазине стоит. Он и коньяком‑то не пахнет, а этот сразу видно – напиток солидный.

Александру, к тому моменту уже одевшемуся, в руку сунули стакан, наполовину наполненный ароматной жидкостью. Все еще плохо ориентируясь в окружающем пространстве, он залпом опрокинул его содержимое в рот.

Коньяк теплой волной растекся по пустому желудку, практически сразу ударив в голову легкой хмельной волной.