— По крайней мере, у меня ничего не сломано, — сообщила Эмбра, поправляя растрепавшиеся волосы.

Потом она вздохнула, наклонилась, опершись руками о колени, и спросила:

— Ястреб, ты как?..

— Я жив — иначе я бы тебя не услышал, — простонал латник и потер ладонями лицо. — А насчет того, как я себя сейчас чувствую и что у меня болит, лучше спроси у богов.

Почему-то его слова показались Эмбре очень смешными. Она хихикнула, прикрыв рукой рот. А потом опустилась на колени возле латника и положила обе ладони ему на лицо. Хоукрил посмотрел на нее в буквальном смысле сквозь пальцы, и Эмбра рассмеялась еще сильнее. Отсмеявшись, она наклонилась и поцеловала друга.

— Я вижу, вам смешно? — раздался насмешливый голос где-то поблизости от Гларсимбера. — Не могу не заметить, что ко мне почему-то никто не спешит и никто не интересуется, в каком я состоянии!

Барон улыбнулся.

— Это потому, мой Высочайший Князь Делнбон, — ответил он, поворачиваясь к квартирмейстеру, — что все мы более чем уверены, что вы в полнейшем порядке. Даже более того, мы нисколько не сомневаемся, что ваш недавний полет к дальней стене зала — не опасная случайность, а некий хитрый тактический трюк, который вы исполнили с подобающим вам блеском.

— Милостивые Трое! — воскликнул Краер, выпучив глаза. — Стоит сделать человека бароном, и он сразу же обучается разговаривать как бароны — ну надо же!

— Я учился у лучших в мире учителей, — ответил Яркое Знамя, выпятив грудь и в шутку притворившись напыщенным и самодовольным. — У вороватых квартирмейстеров — то есть, простите, у разведчиков!

— Охотно верю, — согласился Краер и печально улыбнулся. — Это сразу заметно. В последние годы слишком многие бароны прислушивались к тому, что говорят разведчики, — и довели Аглирту до… — Он показал рукой на разрушенный тронный зал, — …до этого.

— Король… — внезапно сказал Ролин из-за спины барона Гларсимбера. Он едва не плакал. Красивый голос барда дрожал. — Король умер. Я видел, как он… убил себя!

— Да, — печально подтвердил Сараспер из дальнего конца зала. — Я тоже это видел… Мы.

Гларсимбер и Краер повернулись к целителю, чтобы посмотреть, почему он говорит «мы». Сараспер и Тшамарра Талазорн стояли лицом к лицу и пристально смотрели друг другу в глаза, не говоря ни слова, потрясенные произошедшим.

— Это было… — начала говорить чародейка Талазорн. От волнения ее голос дрогнул. Тшамарра замолчала, сглотнула и заговорила снова: — Это было величайшее…

— Жрецы Змеи разрушат узы, которые связывают Келграэля с их госпожой, — резко сказала Эмбра. Ее голос прозвучал в огромном зале словно удар пастушьего бича. Эмбра поднялась на ноги и подняла руки. — Они скоро будут здесь… Мне понадобится вся магия, какую я сумею собрать, чтобы была хоть какая-то надежда выстоять против них!

Шесть человек повернулись к Владычице Самоцветов и уставились на нее — в том числе и Хоукрил, который лежал у ее ног. Высочайшая Княгиня продолжила:

— Король умер, но Аглирта пока еще жива. Он поручил нам — не считая вас, госпожа, — заботиться об Аглирте. Мне нужна ваша помощь, милорды!

Эмбра, судя по всему, никак не могла понять, почему никто из ее друзей не сражается с последней чародейкой Талазорн и почему та, в свою очередь, не пытается их заколдовать. Но сейчас не было времени для объяснений, история, какой бы значительной она ни была, могла подождать.