|
Радужный Дракон лениво вскинул другую руку, чтобы убить шатающегося латника, — и тут что-то серебристое и холодное как лед промелькнуло меж его пальцев, заставив его вскрикнуть от боли. Маг встряхнул рукой… и увидел кровь. Моргая, он принялся поспешно озираться, ища, откуда прилетела серебристая штука. Тощая фигура вскинулась среди лежащих на дороге тел. Еще один метательный нож летел прямо в Джаварра, а третий был уже в руке Краера. Радужный Дракон молниеносным движением уклонился от летящего ножа, схватил висящий в воздухе Дваер — и перенесся куда-то, оставив лишь несколько искр на том месте, где он только что стоял. Третий нож Краера мелькнул в воздухе лишь мгновением позже.
Над дорогой повисла внезапная тишина. Краер бросился за своими кинжалами, на тот случай, если маг перенесся лишь за соседнюю купу деревьев и теперь намеревается швырнуть молниями туда, где стоит квартирмейстер. Собрав оба ножа, Краер резко развернулся, пригнулся к земле и застыл, прислушиваясь… и не слыша ничего, кроме шороха листьев. Со всеми предосторожностями Высочайший Князь обследовал близлежащие заросли, ища кого-нибудь — лучников или же убийственно настроенного молодого мага. Листья шелестели так же радостно, как всегда, солнечные зайчики танцевали в лесном сумраке, и среди высоких темных древесных стволов не маячило ничего угрожающего. Безмолвно, но яростно выругавшись, Краер помчался обратно к дороге. Хоукрил неподвижно лежал ничком, чуть слышно всхлипывая, — это означало, что ранен он очень тяжело, иначе он вообще не издал бы ни звука. Сараспер и Эмбра тоже не шевелились, и теперь, когда Дваер исчез, Делнбон ничего не осмеливался предпринять, даже если они умирают… ничего, кроме разве что молитвы… — Праотец Дуб и милосердная Владычица, — дрожащим голосом начал Краер, перелезая через тела убитых лучников и направляясь сквозь рой жужжащих мух туда, где лежал Хоукрил, — услышьте ныне мою… — Тант тем, кто на дороге! Высочайшие Князья, я иду с миром! Краер вскинул голову. Голос был мужской и юный, не такой, как у Джаварра, и в нем звучала неуверенность. А слово «тант» на наречии приграничных земель означало: «Я приветствую вас, я иду с миром и не хочу получить стрелу в ответ», — но это мог крикнуть любой человек, стремящийся подойти поближе, дабы нанести удар. Одним яростным прыжком Краер пробился сквозь заросли папоротника и бросился в лес — туда, откуда донесся голос; в каждой руке маленький человечек сжимал по сверкающему кинжалу.
— Так почему вы хотите ехать со мной? — мягко спросил новоявленный барон Аглирты. — Скажите же мне правду. Молодой латник покраснел и бросил быстрый взгляд на товарища постарше, стоявшего рядом с ним. Тот нахмурился, устремив на Датджека бесстрастные серые глаза, и сказал: — Я слышал о вас, Датджек, — плохое и хорошее, но о победах рассказывали больше, чем о поражениях. И еще говорили, что вы не бросаете своих. Это хорошо — и это то, чего я хочу от короля. Так что, если честно, мы здесь вот зачем: чтобы найти для Аглирты новую дорогу к славе. Мы хотим состариться в сильном королевстве, и именно что в королевстве, а не в Землях Без Короля, где бароны без конца грызутся друг с другом и нанимают магов, чтобы те испытывали свои новые заклятия на народе Долины. Кровавый Меч задумчиво кивнул. — Новая дорога к славе для Аглирты. — Он поднял взгляд и оскалился в яростной усмешке. — Принимаю это объяснение — потому что это то, чего и я тоже желаю. — Он поднялся и протянул руку. — Давайте проложим эту дорогу вместе.
Регент Аглирты подошел к висящей на стене карте, посмотрел на нее примерно в пятидесятый раз за этот день и вздохнул. |
