Краер простер руки в красноречивом жесте.

— Ты крупный, я это признаю, и бесполезный тоже — но насчет шика…

— Верно, — согласился Сараспер. Глаза у него были усталые, но в глубине их мерцали искорки. — Я бы никогда не назвал человека «шикарным», во имя Троих.

— Мы сумасшедшие, мальчик, — объяснил Хоукрил Ролину. — Пока еще можешь, беги от нас подальше и побыстрее.

Юный бард ухмыльнулся ему в ответ.

— Сказать по правде, лорд Анхару, я не простил бы себе, если бы так поступил. В Аглирте сейчас как раз не хватает хороших шутов.

Краер замер.

Сараспер поднял взгляд, затем медленно потянул кинжал из ножен на поясе, неотрывно глядя исподлобья на Ролина. Хоукрил неспешно, словно набирающая скорость лавина на крутом склоне горы, повернулся лицом к юному барду.

Широко раскрыв глаза и чувствуя, как дрожат поджилки, Ролин постарался как можно тверже встретить взгляд латника. Глаза столь же острые и безжалостные, как клинок меча, смотрели на — и сквозь — потомка знаменитого барда… А затем лицо Хоукрила расплылось в широченной улыбке. Взревев от смеха, он заключил юношу в сокрушительные объятия, пачкая его одежду кровью и пылью. С облегченной улыбкой Ролин рассмеялся в ответ, и они, кружась, проскочили мимо хихикающего Краера к обочине, туда, где стоял, качая головой, Сараспер. Однако старый целитель не опустил тонкий кинжал. Это был подарок от регента Черные Земли, вспомнил Ролин, глядя, как сжались губы Сараспера. Бард подавился смехом, когда вдоль края блестящего лезвия зародилось синеватое мерцание, быстро превратившись в бело-голубой огонь. Сараспер медленно повернул клинок, пробормотав:

— Так пусть уйдет вся убийственная магия.

Руки старого целителя дрожали… бело-голубое сияние неспешно распространилось по клинку к его морщинистой кисти, охватило всю руку, грудь, вторую руку… а затем сползло по вытянутым пальцам свободной руки к горлу Эмбры.

Ролин не мог оторвать взгляд, словно зачарованный. Грудь Эмбры поднялась в глубоком вздохе. Сараспер не отводил руку, клинок кинжала теперь был темным и безжизненным. Эмбра сглотнула. Морщинистые пальцы целителя медленно поползли вверх по ее подбородку и коснулись губ.

Веки женщины затрепетали, она негромко застонала, а потом открыла глаза и заморгала.

— Снова? — тихо спросила она. — Сколько раз ты уже возрождал меня к жизни?

— Меньше, чем этих двух твоих дурных козокрадов, — громко проворчал старик. — Смотри, они даже подыскали тебе замену.

Кивком головы он указал на Ролина, который нервно улыбнулся Эмбре, поклонился и церемонно произнес:

— Наша встреча озарила мой день, госпожа Высочайшая Княгиня… э-э… госпожа баронесса Серебряное Древо.

Когда он наконец окончательно запутался в том, как же следует теперь именовать Эмбру в соответствии с придворным этикетом, Владычица Самоцветов ухмыльнулась точь-в-точь как Хоукрил и ответила:

— Ваше внимание — честь для меня, бард Дворцовый Плащ. Называйте меня Эмбра — только, пожалуйста, не Эм. — Она бросила взгляд в сторону остальных членов Банды и добавила: — Слыхали, господа хорошие? Немного учтивости никогда не повредит.

Краер склонился в преувеличенной пародии на глубокий, изящный придворный поклон и прошепелявил притворно вежливо:

— О моя лучезарная леди, я глубоко сожалею о своих былых и глубоко порочных попытках облегчить ваш гардероб, но я вечно признателен Троим в небесах, проследившим за тем, чтобы мой негодный поступок свел нас вместе и даровал нам истинную гармонию и узы дружбы! — Выпрямившись, он продолжил обычным своим тоном: — С чем я ничего не могу поделать, кроме как добавить, что, по моему профессиональному мнению, с нашей стороны будет разумным убраться отсюда прежде, чем явятся еще какие-нибудь волшебники — или лучники.