Краер вцепился в одного из латников и вышиб его из седла. Потом вскарабкался на его коня, поджался, будто лягушка, и перепрыгнул прямо на другого врага. Обхватив его голову, он нашел лезвием уязвимое место под шлемом, и борьба быстро закончилась. Квартирмейстер подобрался для следующего прыжка.

Из дальних рядов полетели копья, так что Краеру пришлось изогнуться и прыгнуть не вперед, а назад, прямо на спину латника, который пытался стряхнуть руку Улыбающегося Волка с поводьев своего коня.

Последнее, что видел Ролин, был Краер, который орудовал сразу двумя ножами. Потом послышался яростный крик квартирмейстера:

— Ты что, оглох, Дворцовый Плащ? Увози Эмбру!

— А им определенно нравится быть мясниками, — заметил человек без лица, медленно поднимаясь из-за круга магии.

Его спутник, который вглядывался в круг, резко поднял голову.

— Воины Аглирты слабеют, но незаменимых для Долины нет. Ты отправляешься туда?

— Разыщи Флаероса Делкампера и проследи, чтобы драконий скипетр был в безопасности. Он стоит больше тысячи воинов Аглирты.

— Больше, — согласился коглаур, вглядываясь в волшебный столб, где кипела битва на причале замка Серебряного Древа. — Прощай.

— Счастливо, — ответил уходящий, все еще безглазый, но уже с гордым орлиным носом, выросшим на плоском лице. Он тронул кольцо на руке и исчез.

Коглаур, оставшийся у круга, недобро усмехнулся и принялся следить за происходящим. Сверкающее колесо послушно увеличилось, и сцена боя приблизилась, стал виден один из кричащих от ярости людей. Гларсимбер Белкларавус, барон Яркое Знамя, неистово хохотал, пронзая и рубя врагов, хотя сам пошатывался и истекал кровью. Копья втыкались в барона, но терзающую его боль выдавали только стиснутые челюсти. А в глазах Гларсимбера плескалась бешеная радость битвы.

— Он умирает, — пробормотал новый голос за спиной наблюдателя. — И все равно он счастлив.

— Таковы бойцы Аглирты, — ответил коглаур, который не отрывал взгляда от круга. — Некоторые обычаи Саринды тоже кажутся мне странными. Просто ты привык к своим, а я к своим. Поэтому я люблю эту землю.

Коглаур из Саринды подошел к магическому кругу поближе.

— А почему еще?

Наблюдатель широко улыбнулся.

— Так много древней магии, которая только и ждет, когда ее освободят. Постоянно воюющие бароны, беспокойные жрецы Змеи, которым не терпится наложить лапы на магию и на трон… и народ Долины, который умеет мечтать так страстно. Сейчас они хотят получить сильного короля, им очень нужен сильный король. Поэтому Кровавый Меч надеется, что сможет им стать.

— И станет?

— Пока непонятно. Военачальники редко бывают хорошими королями. Да, они жестокие и расчетливые правители, но осторожности и предусмотрительности им не хватает.

Наблюдатель пожал плечами.

— Может, он другой.

Коглаур из Саринды кивнул в сторону батальной сцены, где из последних сил сражался барон Гларсимбер, рыча и плюясь в поверженных его мечом врагов.

— Может, Кровавый Меч и станет королем, но тот человек, на которого мы смотрим, скоро умрет.

Наблюдатель поднял взгляд.

— Мы любим эту землю и любим этот народ. Но стараемся не выделять любимчиков.

Он указал на сражающегося барона.

— Он должен был сделать кое-что, он это сделал. Его время пришло. Таалор отправился охранять скипетр.

— А, это тот, с помощью которого вы вырвали зубы у Повелителя Заклинаний? Почему ты не послал его охранять молодого дурака Делкампера?

— Этот человек, по прозвищу Улыбающийся Волк, умен. Он хранил незыблемую верность тем лордам, которым присягнул.