На тот же земельный участок претендовал местный рябинский «олигарх» Владимир Генрихович Мальтус, владелец «игровых залов», «ночного клуба», отеля и ресторана. В сферу его интересов входили предприятия «автосервиса» и «конкурсы красоты», аптеки и бензоколонки, недвижимость и многое другое, о чем предпочитали говорить шепотом. Бродили слухи, что, будто бы, через Рябинск проходит волжский «наркотрафик». Здесь же устраиваются закрытые ярмарки проституток, откуда «волосатое золото» поступает в Москву, в Турцию и на Ближний Восток. Глухо намекали на то, что где-то в Рябинске находится подпольная лаборатория по расчленению людей, откуда человеческие органы поступают в клиники столицы. И все эти ужасные непроверенные слухи, так или иначе, связывались с именем Мальтуса, который приобрел репутацию рябинского «злого гения».

Мальтус собирался выкупить промышленный пустырь, чтобы на нем воздвигнуть «культурно-развлекательный центр» с боулингом, «казино», варьете, стриптизбарами. Уже в нескольких местах города были установлены рекламные щиты с изображением будущего центра, напоминавшего своей архитектурой, богатством и блеском инопланетный, опустившийся в Рябинск корабль.

Два претендента на «землю» Ратников и Мальтус столкнулись в приемной мэра Сыроедина, пригласившего обоих для обсуждения спорного вопроса.

Владимир Генрихович Мальтус был господином средних лет, с узкой, сдавленной в висках головой, близко поставленными, странно красноватыми глазами и тускло металлическим лицом, напоминавшем скорее маску, чем лик. Хотелось подцепить за ушами, поддеть спрятанный в волосах край алюминиевой маски, заглянуть под нее и обнаружить нечто электронное, мерцающее индикаторами, влажное и пульсирующее. Такое ощущение вызвал у Ратникова Мальтус, протянувший ему в приемной длинную заостренную руку. Движение этой руки, усыпанной перстнями, было дробным, составленным из множества отдельных траекторий, как у биоробота, воспроизводящего двигательный аппарат человека. Пожимая протянутую кисть, Ратников пытался нащупать под кожей металлические шарниры и стальные фаланги. Перстни с зелеными и рубиновыми кристаллами были сенсорными датчиками, замаскированными под ювелирные украшения.

— Как я рад вас видеть! — улыбался белыми искусственными зубами Мальтус, больно сжимая руку Ратникова. Его голос имел легкий фон, какой бывает у мембраны, воспроизводящей вместе с основным сигналом сопутствующие наводки, — Восхищаюсь вашей созидательной деятельностью, Юрий Данилович. Вы преобразили город. Мы уже не медвежий угол, а производственный и исследовательский центр. Ваш завод — всероссийская знаменитость.

— Тем досаднее, Владимир Генрихович, наблюдать признаки вашей кипучей предприимчивости, — Ратников с трудом освободил руку из электронной клешни Мальтуса, — Ваш игорный дом «Фантастика» построен прямо у заводской проходной. У меня в коллективе появились игроманы, которые оставляют в вашем заведении свою зарплату. Страдают семьи, жены рыдают, производству наносится прямой и косвенный ущерб.

— Игровой бизнес — источник благополучия нашего города, Юрий Данилович. Налоги, попадая в городской бюджет, идут на благоустройство, на социальные нужды. К тому же, люди не могут только работать, они должны играть, развлекаться. Пусть уж лучше играют, чем воюют или воруют. В полноценном городе есть заводы и лаборатории, но так же есть рестораны, отели, развлекательные центры. Мы оба, каждый по-своему, способствуем процветанию города.

— Мне кажется, Владимир Генрихович, ваша деятельность направлена на подрыв моей. Она отравляет не только атмосферу города, но и всю нашу русскую жизнь.

— Громко сказано, Юрий Данилович. Я — скромный провинциальный бизнесмен.