Ратников не любил мэра. Знал его подноготную. Был вынужден мириться с ним, решая с его помощью множество повседневных задач, связанных с существованием завода. Видел достоинства старого хитреца, умевшего ладить с губернскими выскочками и с чванливыми московскими однодневками. Сыроедов поддерживал в Рябинске устойчивость и, пусть незначительное, но неуклонное развитие. Ратников предпочитал его Мальтусу, как земляне предпочитают себе подобных, а не пришельцев из загадочного и опасного космоса.

— Но теперь, Анатолий Корнилович, поговорим о деле, — сухо, ожидая противодействие, сказал Ратников. — Этот участок земли в бывшей промзоне, как болячка на теле города. Люди подъезжают по трассе и видят весь этот ужас. Свалка, ржавый металл, гниющие фундаменты. В Неваде неопознанные трупы зарывают в пустыне, а у нас — на этом пустыре. Я предлагаю возвести на нем Дом творчества молодежи. Кружки, олимпиады, интернет — залы, обсерватория. Молодежь оставит свои подворотни и пивные ларьки, и будет смотреть на звезды, конструировать модели самолетов и кораблей, слушать лекции выдающихся ученых и писателей — фантастов. Город получит новый интеллектуальный центр, снизится преступность, и воротами в Рябинск будет не ржавый огрызок загубленной советской цивилизации, а сияющий стеклом и дорогим камнем Дворец, символ нашего возрождения.

— Нам бы с вами вонь в подъездах ликвидировать, — вздохнул мэр, — Детские площадки с песочницами хоть кое-где оборудовать.

— А вы бы не хотели, почистив подъезды и построив детские площадки, превратить Рябинск в Город Будущего? В Рябинске живут несколько поколений великолепных инженеров. Их дети выигрывали математические и физические олимпиады. Они и сегодня выигрывают. Это город технократов с очень высоким интеллектуальным уровнем. Такой бесценный потенциал надо задействовать. Пусть в сытой толстокожей Москве строят развлекательные центры, стриптиз бары и заведения для утонченных и сомнительных наслаждений. Мы, вопреки Москве, должны создать у себя центры технотронного будущего, музеи техники, клубы фантастов. Я скоро установлю на заводе суперкомпьютер, самый мощный в Европе. На этом компьютере мы сможем просчитывать будущее, формировать его образ и воплощать его в жизнь. Поэтому я и прошу вас, Анатолий Корнилович, передать пустырь под строительства Молодежного центра. Это будет первым зданием нашего Города Будущего.

Мэр понимающе, с видом рачительного хозяина, кивал, приветствуя предложение Ратникова.

— Уже есть проект? Есть архитектор? — поинтересовался он.

— Молодые архитекторы, мастера «новой волны». Они показывали проект, который чем-то напоминает экраноплан, огромную сверкающую бабочку. Это созвучно с идеей самолета и летающего корабля. Это и Волга, и наш моторостроительный завод, работающий на истребитель «пятого поколения».

— Замечательно, Юрий Данилович, просто прекрасно, — мэр мечтательно сузил глаза, словно представлял крылатое, стеклянное диво. Перевел взор на Мальтуса. Тот улыбнулся:

— Юрий Данилович фанатически предан своему заводу и двигателю и хочет, чтобы весь город строил этот, пока еще не существующий истребитель, — Мальтус улыбался своими длинными змеящимися губами, тонкая смешливость которых неуловимо переходила в злую язвительность, — Юрий Данилович хочет, чтобы каждый, родившийся младенец, с колыбели был записан в токари, слесари, фрезеровщики. Чтобы весь день человек по-стахановски вкалывал киркой и лопатой, а потом плелся в избу — читальню мусолить «Как закалялась сталь» и «Повесть о настоящем человеке». Но сколько же можно наш бедный народ гнать в цеха или приковывать цепями к тачке? Дайте же отдохнуть народу.