— Эй, если ты не хочешь об этом говорить, то не будем. Мне было просто любопытно, ничего более.

— Обычно я не обсуждаю такие вопросы, — призналась Марти. — Я имею в виду — я действительно встречалась кое с кем, если это можно так назвать.

— Да, я понимаю, ты много путешествуешь. Непросто сохранять отношения в таких обстоятельствах.

Кристен попыталась кинуть ей подсказку. И удивилась, когда Марти ею не воспользовалась.

— Не совсем так. Я встречаюсь с парнями, мы вместе обедаем и тому подобное. Просто я не сплю с ними, — она засмеялась, увидев, как поднялись брови Кристен.

— Не любишь секс?

— Честно говоря, да.

— Вау. Не знаю, что и сказать.

— Да ничего. Как говорит мой врач, у меня проблема с доверием.

— Наверное, это началось в детстве? — предположила Кристен.

— Да. Когда я училась в школе, и даже в колледже, я не понимала, что со мной что-то не так. У меня вообще не было интереса к свиданиям. Не было желания найти себе пару, — призналась она. — Я привыкла быть одна, привыкла сама о себе заботиться.

— И гормоны не взбунтовались?

— Нет.

— Может, ты просто не встретила подходящего парня? Или девушку, — поддразнила ее Кристен.

— Забавно, но на самом деле, однажды я переспала с женщиной. Мы познакомились на моей первой работе в Атланте. Она была местной знаменитостью, и почему-то заинтересовалась мной. В конце концов, я согласилась на свидание с ней. — Марти отвела взгляд, вспоминая ту ночь. — Мы оказались в постели… в общем, ничего незабываемого не случилось.

— А почему ты согласилась на свидание? Тебя действительно привлекали женщины?

— Нет. Просто я сомневалась. Раз уж меня не интересуют парни, то может быть… — она пожала плечами. — Но нет. С ней тоже ничего не получилось. Так что пришлось признать такой факт: я асексуальна, — она засмеялась, посмотрев на выражение лица Кристен. — Понимаю, что ты думаешь. Но просто у меня не было — и нет — никакого интереса к сексуальным отношениям. Каждый раз, когда я предпринимала очередную попытку, после этого я чувствовала себя почти изнасилованной.

— А ты… может быть, тебя пытались совратить в детстве? — осторожно спросила она.

Марти покачала головой:

— Нет. Поначалу я думала, что может быть, что-то подобное случилось, и мой мозг заблокировал эти воспоминания. Знаешь наверное, такое случается. Но я ходила к психоаналитику, чтобы все выяснить. Оказалось, что у меня нет провалов в памяти, нет никаких промежутков в моем детстве, которые бы я не помнила из-за травмирующих воспоминаний. То есть, конечно, я не помню ту аварию, в которой погибли родители. Мне ведь было только два года.

Дело в том, что меня столько раз передавали из рук в руки — тетя, дядя, бабушка — у меня просто не было возможности научиться доверять кому-то. Такого настоящего доверия, знаешь. И это проявилось во всех сферах моей жизни. Я не доверяю никому мое тело. Я не доверяю никому мое сердце, — она повертела в руках опустевшую бутылку пива. — Не знаю, считается ли это настоящей «асексуальностью» с медицинской точки зрения, или это просто мой врач придумал такой «ярлык»… — она помолчала. — Но я уверена, что в моем случае причины — скорее психологические, чем физические.