— Что ты имеешь в виду?

— Например, проверка при регистрации в отеле, отслеживание номеров кредитных карточек и все такое.

— В том грязном мотеле не было камер слежения, у нас не потребовали удостоверений личности и были рады принять наличные деньги. Так что в этот раз мы не оставили следов.

— Но перед этим я сняла деньги с карточки в кафе. Хотя — ничего страшного, что они могли проследить это место — оно же в паре кварталов от твоего коттеджа. Так что это им ничем не поможет; единственное — они знают, что у нас есть наличные.

— Вряд ли их хватит надолго. Но у меня есть счет в банке. Я могу…

— Нет, того что есть, нам хватит, чтобы добраться до Корпус-Кристи. А когда приедем, Рико выдаст нам новые кредитки. И наличные тоже, — она заметила, как Марти нахмурилась. — Это его работа, Марти. Он посредник. Люди платят ему, чтобы спрятать деньги в офшорах. И платят за поддельные документы — водительские права, удостоверения, и так далее.

Марти посмотрела на нее безо всякого выражения, потом медленно покачала головой:

— Во что мы впутываемся, Крис? До вчерашнего дня я была законопослушным гражданином. Теперь я в бегах, в угнанном автомобиле. А теперь ты говоришь, что мы собираемся встретиться с этим… с этим человеком Рико, который даст нам фальшивые документы. И деньги.

— Я могу доверить Рико свою жизнь, — просто ответила Бейли. — Он друг.

— Друг? Он преступник. Боже, Кристен, ты же полицейский! Как ты можешь…

— Марти, остановись. Он не преступник. Ну, хорошо, может немного… но он хороший парень. И сейчас он единственный, кому я доверяю.

Марти нервно пригладила волосы, глубоко вздохнула:

— Хорошо, но все-таки я волнуюсь.

— Доверься мне. Это единственный выход.

— Я доверяю тебе. Не всегда понимаю, но доверяю.

— Хорошо. И это нормально, что ты волнуешься. Я выдернула тебя из твоего маленького безопасного мира, ну и… в общем, ты права, мы скрываемся как обычные преступники, оглядываясь на каждом шагу. Но мы справимся, Марти. Мы его разоблачим.

Кристен взглянула на свое отражение в зеркале заднего вида и мысленно спросила: «Кого ты убеждаешь? Ее или себя?»

Было уже 11 часов вечера, и Кристен чувствовала, что ее глаза будто натерли наждаком. Они с Марти сменялись за рулем, но поспать ей не удалось. И теперь, когда впереди уже виднелись огни Корпус-Кристи, она боялась, что может не справиться с управлением буквально на последних милях. Она похлопала себя по лицу, пытаясь взбодриться. Наконец, протянула руку и потрясла Марти, пытаясь разбудить.

— А? Что случилось? — выпрямилась Марти.

— Мы почти приехали.

— Уже? Но ты собиралась разбудить меня, когда мы проезжали Викторию.

— Да, помню. Но ты так уютно свернулась, жалко было будить.

— Ты ужасно выглядишь, — сказала она и, протянув руку, погладила Крис по макушке. — Но прическа все такая же замечательная.

Кристен так устала, что не стала отвечать. Она до сих пор с трудом узнавала себя в зеркале. Раньше она никогда не носила короткую стрижку и уж конечно, не красилась в блондинку. В «панк-блондинку», как назвала это Марти.

Она свернула с главной автомагистрали на Шоссе 358, затем на Олд Броунсвилл-Роуд и пересекла железнодорожный переезд. По бульвару Саратога медленно двинулась на юг, стараясь не пропустить нужный поворот.

— Мы в Гринвуде, — сказала она. — Думаю, уже почти прибыли.

Из Гринвуда она повернула направо и выехала за город.