— С Бажниной я еще успею посидеть, — усмехнулась Ленка. — Хватит дуться. Давай я лучше тебя накормлю, ты ж голодный ходишь с репетиции.

— Да перестань, — удержал ее за руку Славка. — Будешь еще хлопотать тут со своей ногой. Дома поем.

— Еду, друг мой, руками разогревают, — неожиданно ехидно возразила Ленка, — не ногой. Кончай ломаться, я люблю тебя кормить, мне это доставляет удовольствие.

Зубец нехотя разжал руку, и Ленка, ощутимо прихрамывая, заковыляла на кухню. Вскоре оттуда послышался приглушенный звон посуды. От двух полных рюмок коньяка Славку слегка разморило. Он сидел на диване, вольготно откинувшись на спинку, слушал уютные, домашние звуки, доносившиеся с кухни, и гадал, стоит ли ему сегодня остаться у Ленки или, пообедав, пойти домой. Пожалуй, лучше удалиться — у нее сегодня не самый лучший день, она подавлена, потрясена свалившимся на нее известием. Наверное, ей нужно побыть одной. Или остаться? Попытаться помочь, разделить ее беду?

Пока он, по своему обыкновению, сомневался и раздумывал, послышался Ленкин голос:

— Иди, готово.

Так и не решив ничего окончательно, Славка покинул насиженный диван и приплелся в кухоньку. На плите кипел суп в небольшой блестящей кастрюльке. Ленка сидела рядом на табуретке, выставив чуть вперед больную ногу, и задумчиво помешивала в сковородке гуляш с макаронами.

— Тарелку доставай, — распорядилась она.

Он вынул из навесной полочки две глубокие тарелки, выставил их на стол, но Ленка замахала руками:

— Нет, я не буду.

— Тогда и я не буду, — запротестовал Славка. — Мне одному скучно.

— Ты ж с работы, — обезоруживающе улыбнулась Ленка, — а я целый день дома просидела, нахваталась всякой всячины. Да и вообще, мне сейчас кусок в горло не полезет. А ты давай, не стесняйся. — Она зачерпнула полный половник ароматной, дымящейся жидкости и налила в Славкину тарелку. Потом села за стол напротив него, подперев ладонью щеку.

«А ведь я люблю ее, — подумал Славка, рассеянно орудуя ложкой. — И она меня любит. Наверное, любит, раз держит возле себя, кормит, смотрит вот так, как сейчас». Идиллия, одно слово. Сколько людей именно так и живут и считают, что жизнь удалась — вместе спят, вместе едят, растят детей. Почему они с Ленкой не могут так? Что им мешает?

Он незаметно бросил на нее взгляд. В какой-то момент ему показалось — нет, он был просто уверен в том, что она чего-то ждет от него. Зеленовато-серые, чуть прищуренные глаза смотрели на Славку без обычной добродушной насмешки, серьезно и даже напряженно. Он уже открыл было рот, чтобы произнести наконец вечно ускользающие от него, но такие нужные слова, но в это время звякнул дверной звонок.

— Это, наверное, мама. Отпустили до вечернего обхода. — Ленка встрепенулась, сморгнула и, поднявшись, тяжело двинулась в прихожую.

Зубец почувствовал, что подходящий момент потерян. В следующее мгновение он уже не был уверен в необходимости что-либо говорить или предпринимать. Из коридора до него доносились тихие, едва различимые голоса. Он невольно попытался вслушаться в разговор, но вдруг понял, что вслушиваться ему не надо, раз говорят так тихо. Славка с досадой воткнул вилку в мягкое, нарезанное тонкими кусочками мясо. Тихо скрипнула дверь комнаты, послышались медленные, неровные шаги, и Ленка вновь заглянула в кухню.

— Компоту налить? Вишневого? — Выражение ее лица стало вновь привычным, в уголках рта пряталась легкая усмешка. Славка окончательно успокоился: незачем лезть в чужую душу и выяснять отношения. Пусть все остается как есть — и так им неплохо, от добра добра не ищут.