В точности на том же самом месте, где в подвале глазной клиники располагался стол с оборудованием Окулиста, тоже поставлен стол. На нем, на этом столе, разложены приборы, которые, пока Хранитель и Сотник ожидали в тоннеле прибытия еще двух членов их небольшой команды, Часовщик успел извлечь из сумки и расположить в известном только ему порядке на черной столешнице.

И – раз уж зашла речь о Часовщике – еще один любопытный момент успел отметить про себя Сотник, пока осматривался на этом новом для него месте.

Чуть правее от стола, за которым устроился Часовщик, – Петр Иммануилович уже надел свой «наголовник» с камерой, автономным светильником и линзами – стоят напольные часы. Точь-в-точь такие, как те, что Сотник видел в кабинете на первом этаже Ближней дачи.

– Ну что, брат, осмотрелся? – обратился к нему Николай. – Давай-ка в темпе разбирать сумки с экипировкой! Нам с тобой прикинуться надо… А времени, дружище, в обрез!

Хранитель тоже не мог позволить себе не считаться с фактором времени. В рубке прозвучал его сухой спокойный голос.

– Часовщик, показания местного времени в часах и минутах?!

– Двадцать три часа… сорок девять минут ровно!

– Пора, – сказал Авакумов. – Вскрываем контейнер!

Щербаков и Романдовский одновременно сняли с шеи шнурки с прикрепленными к ним «смарт-картами». Первым к столу, на котором помещен привезенный в Волынское из спецхранилища Гохрана контейнер, подошел личный помощник Хранителя. Контейнер сделан из высокопрочного композитного материала; цвет внешней поверхности черный, матовый. По бокам имеются две ручки для ручной транспортировки; по углам есть пазы для крепежа на тот случай, если этот контейнер с особо ценным содержимым придется перевозить по воздуху – к примеру, на вертолете – или в специально предназначенной для такой цели машине.

Какие-либо надписи и обозначения на нем отсутствуют. Длина контейнера – девяносто сантиметров, ширина пятьдесят, такова же и его высота.

Щербаков нажал кнопку на одной из боковых – ближней к нему – граней контейнера. Фрагмент покрытия длиной примерно двадцать сантиметров расслоился на две равные части; уйдя по направляющим в стороны, они открыли доступ к сенсорному датчику и прорезям для идентификационных карт – их было здесь три.

Помощник Авакумова приложил к пластинке сенсора большой палец правой руки. Затем настало время воспользоваться «картой», исполненной в цветах нынешнего российского флага. На одной ее стороне имеется изображение кремлевской башни. Если слегка наклонить карточку, видны чуть выдавленные золоченные буквы и цифры: вверху – РФ, ниже – 012 (идентификационный номер). На обратной стороне, там, где виднеется идущая по нижней кромке тонкая магнитная полоска и чуть переливающийся на свету чип (голограмма) – этот в центре – изображен синий круг с мелкими буковками по окружности, которые еще не так-то легко и разобрать без увеличительного приспособления.

Буковки эти латинские, а надпись, показавшаяся бы крайне странной для какого-нибудь непосвященного человека, гласит – Roma Aeterna.

В синий круг на красном фоне вписан отдающий серебристым отсветом – опять же, если повернуть карточку на свет – государев двуглавый орел.

Щербаков вставил свою карточку в крайнее справа – из трех имеющихся – отверстие идентификационного узла контейнера.

Дождавшись, когда она полностью исчезнет в щели приемника, личный помощник Авакумова и ближняя связь Хранителя по линии федерального правительства, отошел чуть в сторону, освобождая место для следующего участника событий.