Таня окинула быстрым взглядом комнату, час назад бывшую симпатичной и изящно обставленной гостиной зажиточного обитателя тель-авивского пригорода. Сейчас это помещение больше напоминало скотобойню. Она потянулась до хруста в суставах. Работа иногда была физической, а иногда и просто грязной. Но ничего не поделаешь. Молодая женщина поморщилась. «Еще пара таких контрактов, и можно выходить на пенсию», – мелькнуло в ее голове. Но клиентов в следующий раз надо будет выбирать попроще. Кого-нибудь вроде разочаровавшихся в браке супругов или злопамятных конкурентов. Если бы не астрономическая сумма вознаграждения, она ни за что бы не взялась за столь малоприятное занятие. Рассчитывала, что сыворотка правды подействует. Но уже с первой жертвой вышел прокол. Поэтому на этот раз рисковать не стала. Старые, испытанные методы были надежнее. С легким отвращением посмотрела на забрызганную кровью одежду. Прокрутила еще раз в памяти только что полученную информацию. Записывать она права не имела. Контрактом это было четко оговорено. Информация должна была оставаться исключительно в устной форме. И именно в устном виде она должна была передать только что услышанное заказчику. Кем он был, она не знала. Вспомнила первую встречу: погруженное в кромешную темноту помещение и измененный голос. Она даже не могла с уверенностью сказать, был ли ее заказчик мужчиной или женщиной. Но, впрочем, все это было ей неважно. Она прокрутила в памяти две фразы. «Я, Хранитель печати, нашедший успокоение за северным небом, прохожу по дорогам небесных судей, и обрету я имя в Великом Доме, и да не забуду имени своего в Доме Огня в ночь подсчета лет и месяцев»; «Приветствую тебя, властелин Весов, пусть скажет за меня сердце мое, да не восстанет против меня никто, и прибуду я в обитель Великого Бога, Правителя Бесконечности».

Зачем кому-то в здравом уме понадобилась эта белиберда, вопросов она себе не задавала. Татьяна Спешнева, привыкшая к более короткому и привычному в США варианту собственного имени – Таня, была профессиональным убийцей с пятнадцатилетним стажем. Она начала свою карьеру в стрелковом клубе собственного отца. Отец, Виктор Спешнев, был сначала военным, потом сотрудником КГБ, эмигрировавшим в США с пакетом важной информации. Впрочем, в лихие девяностые это делали все, кому не лень. Отец написал книгу, давал консультации, даже открыл собственный оружейный магазин. На вырученные деньги построил отличный дом в пригороде Балтимора и отдал детей в престижную школу. Но если сын после окончания Массачусетского технического университета нашел престижную работу и успешно продвигался вперед по карьерной лестнице, то дочка Таня пошла по стопам отца. Сначала она завербовалась в армию, в морскую пехоту. Пройдя Ирак и Афганистан, вышла в отставку. Но не потому, что мучили ночные кошмары и лица убиенных мешали спать. Спала она прекрасно, никаких угрызений совести не чувствовала. В общем, проблем переступить заповедь «не убий» у Тани Спешневой не было. Просто в один прекрасный момент она поняла, что рисковать собственной жизнью за сержантскую зарплату было по меньшей мере глупо.