В этот момент к нам присоединилась Тамра, уже одетая.

— Твоя очередь, — сказала она.

— Отлично. Я быстро. Почему бы вам обеим не пойти перекусить, а я вас встречу у фургона?

Тамра кивнула и стала собирать свои вещи. Я быстро приняла душ, хотя мне ничего так сильно не хотелось, как стоять под теплыми струями едва ли ни целый час и позволить напряжению отпустить мое тело.

Я встретилась с Уиллом на обратном пути из душевой. Он нес коричневый бумажный пакет.

— Нашел что-нибудь хорошее?

— О да.

Он улыбнулся. Теперь, когда он был свежим и гладко выбритым, запах чистоты и мыла заполнил мой нос.

— Пойдем. Покажу тебе.

Взяв меня за руку, потянул меня с асфальтированной парковки к одному из множества столов для пикника, пестрящих на траве.

Мы уселись на разваливающийся в щепки стол, и Уилл принялся шарить внутри коричневого пакета. Я попыталась подсмотреть, но он пригрозил мне пальцем и изогнулся так, чтобы я не смогла заглянуть внутрь.

Потом обернулся через плечо.

— Готова?

Я ухмыльнулась и стала болтать ногами.

— Да! Показывай.

Он развернулся.

— Та-дам!

Я непонимающе уставилась на коробку в его руках.

— Что это?

Он с удивлением смотрел то на меня, то на коробку.

— Что это? — эхом отозвался он. — Ты не знаешь?

Я прочла надпись на коробке.

— Крекер Джек¹?

Он с воодушевлением кивнул.

Я занялась изучением коробки. Попкорн в карамели.

— Итак... Снова вредная еда?

Он посмотрел на меня с ужасом.

— Это тебе не просто вредная еда. Это первоклассная вредная еда.

Затем открыл коробку и вытряхнул несколько липких кукурузинок мне в ладонь, затем себе. — Моя мама их очень любила.

Он закидывал попкорн в рот и жевал. Какое-то время я наблюдала за ним, наслаждаясь зрелищем: как его глаза щурились от удовольствия. Мне было просто приятно сидеть здесь. С ним.

— Ты мало о ней рассказывал.

— Я был совсем маленький, когда она умерла. Хотелось бы мне помнить о ней больше, — сказал он словно между делом, вытряхивая себе в руку еще «Крекер Джека». — Ночью, лежа в постели, я стараюсь перебрать все воспоминания о ней, которые у меня остались, как будто тренируюсь. Ну, ты понимаешь? — Он посмотрел на меня. — Стараюсь, чтобы они оставались свежими и цельными, прежде чем они окончательно развеются.

Я кивнула и моргнула, почувствовав неожиданное жжение в глазах.

— Да. Поняла.

Разве я не делала так же, вспоминая своего отца?

Его взгляд блуждал по моему лицу, словно он запоминал меня и этот момент.

— Да. Думаю, ты понимаешь.

Запрокинув голову, он кинул в рот еще «Крекер Джека».

Я повторила за ним.

— М-м-м, неплохо.

Он закивал и толкнул меня плечом.

— Не могу поверить, что ты раньше не ела «Крекер Джек».

Я выпучила глаза.

— Ела? Да я в глаза его не видела, — призналась я.

— О, какое кощунство.

— Эй! Я провела... сколько? Два месяца в человеческом мире! Мое образование еще не затронуло тему «Крекер Джека». — Я захихикала, покачиваясь на столе. — Мне еще многому предстоит научиться. Как я понимаю.

Все еще с теплой улыбкой на лице, он дотронулся до моих волос и провел рукой по влажным прядям.

— У нас будет все время мира. Я тебя научу, — пробормотал он.

И я была совершенно уверенна, что речь шла не о будущих занятиях по разбору вредной еды.

Щеки запылали, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня.