Но, увы, впечатления оказались смазанными: их быстро провезли по улицам, показали королевский дворец, позволив побродить вокруг около часа, провели по музеям и отвезли обратно.

Столица Бермонта, Ренсинфорс, была совсем обычной: большая, с массой спешивших людей, цветными домами и преимущественно хвойной растительностью, неровная – дороги то опускались вниз, то поднимались вверх. Сказывалась гористая местность.

Полине экскурсия была полезна – она запоминала расположение улиц, сверяла их с картой, высматривала высокие дома, разглядывала крыши. Обошла вокруг королевского дворца, построенного из серого камня прямо на скале, с маленькими окнами и дорогой, упирающейся прямо в скальное основание. На башнях трепетали знамена Бермонтов – бело-зеленые полотнища с фигурой черного медведя на фоне короны.

А четыре дня назад Полли оставила записку руководителю, что должна срочно уехать, и сбежала. Если бы все получилось, можно было бы и не возвращаться в университет.

После своего побега с вулкана, отойдя подальше от спящего лагеря, она обернулась в свое крылатое альтер эго и полетела к дальним сопкам в предгорьях. Приметы ей описали хорошо, и у подножия одной из них она нашла тайник с деньгами, одеждой по размеру, забитым рюкзаком и всякими приятными и необходимыми мелочами, спрятанными в тайные кармашки и подкладки. В ее деле инвентарь был главным. Что бы ни говорили, без хорошего снаряжения даже самый ловкий человек не мог бы выполнять ту работу, что делала она.

Затем она долго шла пешком, с перерывами и отдыхом в пустынных местечках, коими изобиловал Бермонт. Дошла до какого-то поселения, села на автобус в столицу. Туда Полина добралась на третьи сутки после своего ухода от группы. Много бродила по кривым улицам и переулочкам Ренсинфорса, отмечая тупики, гуляла по дворам – проходным и нет, – а иногда и по крышам. Особенно по крышам домов, окружавших замок королевской семьи Бермонтов. Собственно, на одной из них Полли и обосновалась, ночуя на чердаке, питаясь сухпайком и прячась от жильцов. Можно было снять номер в гостинице, но это означало оставить след. А ее учили, что следов должно быть как можно меньше.

План дворца Полине тоже передали, и она сверяла его с возвышавшейся в отдалении громадой. И, хмурясь, находила несоответствия. Серьезные несоответствия.

Ей бы предварительно попасть внутрь, присмотреться, понять, как что расположено, наметить пути отступления. Изучить систему охраны, движение патрулей, понять, кто где живет. Но на это не было времени. Приходилось действовать на свой страх и риск.

Вот Полли и рискнула, понадеявшись на свою удачу и на то, что провалов у нее до сих пор не было. Но все бывает в первый раз, увы. Жаль, что первый раз случился именно на этом задании. Жаль, что она была так самонадеянна.

Полину стала колотить дрожь, сильно ныли раны, и она, преодолевая брезгливость, все-таки перенесла кучу одежды на топчан, закуталась в нее. Стало чуть теплее, и она заснула.

Следующие несколько дней Полина не запомнила. Раны воспалились, покраснели, стреляли болью. Ее лихорадило, тело то горело огнем, то било ознобом, холод тоже сыграл свою роль – она начала кашлять, заходясь длительными приступами и чувствуя, как мучительно болит где-то под ключицами.

В редкие моменты просветления Полина пробовала перекинуться, но сил не хватало. Держась за стены, добредала до бочки с водой и буквально лакала оттуда – нужно было использовать обе руки, чтобы не упасть. У нее не имелось того, чем можно добыть огонь, и того, чем можно открыть банки с консервами, и принцесса долго колотила по одной из банок ржавыми граблями, пока та не лопнула. Но съесть содержимое Полина так и не смогла – оно явно было просроченным.