– Благодарю, ваше величество, – степенно отозвалась статс-дама и, пока величество не передумала, спешно ретировалась.

Василина посидела в кабинете, с тоской посмотрела на папки с отчетами. Боги, какое же все это занудство!

В груди противно заныло, и она впервые с сожалением подумала о том, что, возможно, Ангелина была не так уж и права, когда обговорила свободу для сестер. Нет, если бы короновалась старшая, то Василина первая бы приветствовала такую предусмотрительность. Но сейчас приходилось мыслить другими категориями. Наверное, было разумнее сразу собрать всю семью под одним кровом. Как ни странно, дворец оказался на данный момент самым безопасным местом. Во всяком случае, здесь еще ни на кого не нападали и не похищали. И никто не пропадал.

Она посмотрела на себя в полированную гладь рабочего стола, тряхнула светлыми кудряшками, отодвинула папки, встала. Надо что-то делать, а то сейчас расплачется. Тем более скоро полнолуние, настроение и так скачет, а еще сестры… и дела… и детей видит мало… и муж пропадает целыми днями.

Зашла в детскую, полюбовалась на спящую Мартину, тихо поговорила с няней о том, когда вводить прикорм и надо ли уже ставить слушать классическую музыку или пусть ребенок растет невдохновленным и непросветленным. Тоска никуда не уходила, и она вышла из детской, направляясь туда, где всегда могла получить поддержку и набраться сил. К Мариану.

Муж обнаружился в гвардейском корпусе – опять занимался наравне с солдатами, и королева тихонько понаблюдала за ним, пока служивые не заметили ее и не начали останавливаться.

– Почему прекратили занятия? Команды вольно не было! – рявкнул Мариан, но, видимо, что-то прочитал на лицах подчиненных, обернулся. – Ваше величество, приветствую вас. Бойцы?

– Рады служить, вашество! – рявкнули гвардейцы, вытягиваясь по струнке.

– Надо поговорить, Мариан, – сказала Василина настойчиво. Он кивнул, отвернулся. Такой мощный и суровый в этом армейском спортивном костюме, что она снова залюбовалась им.

– Майор Васильев, завершите упражнения, – зычно скомандовал, и от построившихся солдат отошел усатый офицер, ответил «есть» и встал перед строем.

– Что такое, василек? – тихо спросил Мариан. От него пахло потом, и Василина заторопилась, утягивая мужа в сторону армейского корпуса.

– Тут есть место, где можно спокойно поговорить?

– Что-то срочное? – встревожился он, ускоряя шаг.

– Да, очень срочное, – согласилась она, оглядывая помещение, в которое они зашли. По всей видимости, тут хранился спортивный инвентарь. Хорошо были слышны команды майора «Бегом марш! Десять кругов!» – Очень. Даже не знаю, как тебе сказать.

– Василина, – нервно и сурово проговорил муж, и в голосе его все еще слышались командные нотки. – Говори быстро и прямо.

Она обернулась, подошла к нему, прижалась к плечу.

– Мариан, я никак не могу успокоиться. Обними, меня, пожалуйста, – Василина подняла голову, заглянула в глаза, в которых тревога сменялась облегчением и удивлением, снова прижалась к нему, уткнулась носом в руку. – Ум-м-м, как от тебя пахнет… Ма-а-ар…

Он сжал ее крепко, так, как ей нужно было, руки немного дрогнули, скользнув по спине вниз. Все понял, конечно. Он всегда ее понимал.

– Все поймут, чем мы тут занимаемся, – пробормотал он, уже целуя ее в шею, задерживая дыхание – она забралась ладонями под резинку спортивных брюк, потерлась о него со стоном.

– Ну и пусть, – прерывисто дыша, ответила Василина, – пусть.