Зверем он называл свой мотоцикл, и это имя урчащему и ревущему металлическому монстру очень удачно подходило.

– Не прибедняйся, – фыркнула я, – за мою талию ты держался не меньше, чем за другие части тела.

Март тряхнул волосами и засмеялся своим теплым смехом.

– Не могу поверить, Марина. Как гнать под двести, пугая законопослушных автолюбителей, так тебе ничего не страшно. А пойти подвигаться под ритмы и биты в темноте – так в тебе просыпается принцесса-трусиха? И зря я, что ли, торчал у примерочных, пока ты себе платья выбирала? Ты бы видела глаза продавщиц: они мне были готовы уже подушку и одеяло на скамейку принести – так я зевал.

– И сами рядом лечь, – проворчала я, глядя на дорогу.

– У них не было шансов, – заверил меня блакориец. – Я слишком хотел спать. И боролся с желанием стащить с кассы карандаш и написать над дверьми вместо «примерочные для женщин» – «пыточные для мужчин».

Я тоже засмеялась. С ним было легко.

– Ты с таким лицом входила в торговый центр, будто не за платьем идешь, а за бомбой, – вдруг сказал Мартин. – Что случилось?

– Кембритч со мной случился, – буркнула я. – Ты не видел, а его машина рядом на перекрестке остановилась. Я чуть газ с тормозом не перепутала от неожиданности. Ладно бы был один – так нет, с какой-то куклой, похожей на реалистичную модель резиновой женщины. Три большие «г» – губы, груди, глупость.

– Ревнуешь? – маг сочувственно посмотрел на меня.

«Ревнуешь», – подтвердил внутренний голос. Они вообще часто пели с Мартином в унисон. Иногда я думала, что они могли бы стать лучшими друзьями.

– Злюсь, – я посигналила какому-то нехорошему человеку, решившему перестроиться без включения поворотников. – Он вообще-то официально еще жених Ангелины. И пока она где-то у ящеров, он быстро нашел замену.

Мартин помолчал.

– Он не похож на человека, который клюнет на глупость. Извини, Марина.

– Там еще две весомые «г» прилагаются, – я свернула в переулок. – И откуда я знаю, может, она просто выглядит так, а на самом деле имеет степень по высшей математике. По твоей Виктории тоже не скажешь, что она боевой маг. Ей бы в актрисы или модели с ее-то красотой.

– Угу, – отозвался Мартин.

Я искоса глянула на него. Установившаяся с первых встреч откровенность, даже обнаженность какая-то сильно сблизила нас. Я вообще никогда ни с кем не была так открыта. И откуда-то знала, что могу ему доверять и что он не сделает мне больно никогда.

«У нас с тобой почти сеанс парной психотерапии», – сказал Март мне после последних ночных покатушек, когда я, разгоряченная и взбудораженная, сидела на перилах огромного Константиновского моста через реку Адигель, чернеющую далеко внизу. Мост светил огнями и вибрировал от потока машин, мотоцикл стоял на тротуаре и мешал прохожим, но нам было все равно – мы самозабвенно целовались, и Мартин крепко держал меня, чтобы я не свалилась от переизбытка чувств.

Наверное, так оно и было. Спасение друг в друге.

– И что ты решила? – голос блакорийца оторвал меня от приятных воспоминаний. – После сегодняшних пыток я настаиваю на компенсации. Не трусь. Мы со Зверем презираем трусишек.

– Я не трушу, – мы подъезжали к подземному охраняемому гаражу, откуда Март провожал меня через Зеркало прямо в мои покои. – Я танцевать не умею.